Талина кивнула в ответ, отсылая Мирту к лавке, стоящей у дальней стены. Романский обвинитель давно убедился, что слух у Мирты острый, поэтому приготовился говорить тише. До этого дня ориема никогда не приглашала его одного для приватной беседы. Этой чести удостоился лишь Михей, что вызывало у Маркуса и Кира вопросы. Ведь они признавались куда более важными людьми в Романии. Через городскую ратушу проходили люди, а через Михея камни и земля.
Когда за ужином Бьянка сообщила Киру о желании госпожи побеседовать с себриллом обвинителем, мужчина выпрямился и просиял от чувства собственной важности. Доброе расположение духа сохранялось всё время, пока он следовал за Бертом и Бьянкой в выбранную для разговора комнату. Кир слышал, что из мрачного помещения, в котором долгое время хранился какой-то хлам, госпожа решила сделать приёмные покои. Хлам увёз старьёвщик. Марта раздала юным сарсанам замка тряпки и воду, заставив оттереть от грязи и пыли каждую колону и плитку. Посыльные дома Джассер привезли два толстых ковра и две небольшие картины, которыми украсили будущую приёмную. Не хватало лишь мебели, без которой помещение выглядело пустым. Даже две лавки рядом с дверью и сундук у окна не прогоняли прочь это ощущение.
Талина прошла к окну, остановившись чуть поодаль от закрытого сундука, привлёкшего внимание Кира сразу же. Мысли обвинителя закрутились в десятках приятных фантазий, приводящих к убеждению, что ориема позвала его для богатой награды за бесконечные труды.
- Моя ориема, - начал он привычно первым, как мужчина. Но тут же осёкся под строгим властным взглядом женщины, правящей в этом замке.
- Я не желаю тратить ваше время, мой себрилл. Признаюсь, своего мне тоже не хватает. Поэтому откройте, - Талина глазами указала на сундук.
Кир немного замешкался. Разговоры о награде или поощрении обычно начинались другими словами.
- Моя ориема, позволите узнать…
- Открывайте, - настояла она, упрямо глядя в его тёмные острые глаза.
Рука Кира упрямо дрогнула, отображая вспыхнувшую в нём искру противоречия и желания не подчиниться. Ожидание похвалы резко улетучилось. Лицо Талины показалось ему дерзким, а вся она предстала избалованной дрянной девчонки, решившей покомандовать им.
Обвинитель поджал губы, натужно выдохнув через нос. Его давно не посещала эта мысль. И вот снова.
«Что может быть такого в проклятом сундуке, что я думаю об этом?» - Кир качнул головой и потянулся к крышке, борясь с желанием взглянуть на госпожу.
Замки поддались легко, потому что не были заперты. А когда крышка открылась, Кир едва не ахнул.
Слабый смрадный аромат, смешанный с душистыми травами, из которых часто делали чаи, вырвался наружу, обдав его бородатое лицо.
- Убиенный, - проговорил Кир тихо и выпрямился, удивлённо глядя на Талину. Удивлённо и испуганно. – Маркус… предупреждал меня.
Талина приподняла брови, оставаясь стоять неподвижно. Её руки покоились на округлом животе, не внушая ощущения, что готовы призвать огонь. Весь образ ориемы никак не соответствовал ни тому, что лежало в сундуке, ни тому, о чём предупреждал Маркус.
Беременная бледная девчонка с усталым ликом и потухшим взглядом вопрошающе взирала на широкоплечего мужчину, превосходившего её в росте и весе. Издалека Мирте казалось, что содержанием сундука удивлена Талина, а не Кир. Себрилл будто пугал ориему, обвиняя.
Мирта знала, что всё иначе, а её обманывает образ госпожи. Он многих обманывал. И того, кто принёс голову, тоже.
Кир опустил взгляд, отведя глаза.
- Моя ориема, я знал. Я знал, - повторил мужчина.
- О чём же? – с каплей яда спросила ориема.
- Я полагал, что его убьют. Маркус предупреждал. Не отрицаю, мы оба хорошо знаем этого себрилла. Вся Романия, наверное, знает. Он совершил немало преступлений.
- Вы совершали их вместе, - заметила Талина.
Кир недоумевающе смотрел на ориему, выглядя так, словно не понимал, о чём она говорит ему.
- Моя ориема, не скрою, до вашего прибытия в Романию совершалось множество ужасного. Ради выживания мы держали плату за проход через врата такой высокой. Наши соседи нападали на нас. Мы пытались выжить.