Талина осталась неподвижной. Её руки всё так же покоились на круглом животе, слишком большом для наступившего срока беременности. Марта говорила, что то не подушки или какие-то подкладки. Ребёнок стремительно рос, как от какой-то магии.
- Вы поднимали не только плату за проход, - ответила ему она. – Вы посылали людей на горную дорогу. Поджидали путников у холодного озера. Таились и грабили их в ночи и при свете солнца. Он всё мне рассказал.
- Как? Хазем пробыл в Романии всего… он не входил в замок. Никогда не входил. Я…
- Ты следил за этим, я знаю.
Кир вновь покачал головой.
- Кто рассказал вам эту грязную ложь?
- Он, - она указала взглядом на мёртвую голову в черноте сундука.
- Он слишком давно мёртв, чтобы болтать. Моя ориема, вызывать голос покойных есть скверная магия. Очень скверная.
- Разве здесь её следы?
Кир поглядел на голову. Выглядела она так же, как и все головы, которые отрубили достаточно давно, чтобы кожа изменила цвет, а язык успел распухнуть.
- В замок приходит множество людей, - туманно намекнула Талина на возможный ответ. Она лгала, не желая выдать Пека.
Старый охотник поведал ей о многом.
- И кто же сказал вам обо всём?
- Разве я не ответила? Он всё мне рассказал. О дороге, о грабежах, об убийствах, о собираемых с романцев податях. И даже о том, как ты повёл пить вино, а затем возложил на телегу и вывез к канавам. Не твои руки отрезали его голову. Но им щедро заплатил. Твои деньги внутри.
Кир нахмурился, отыскав глазами грязный денежный мешочек рядом с головой. Тот выглядел так, будто внутри него хранились монеты.
- Можешь взглянуть, если желаешь.
- Это бездоказательно, - опомнился обвинитель.
- Ты желаешь суда над собой? Веришь, что голова не заговорит? – тихо спросила Талина.
Глаза её блестели, выделяясь зеленью на фоне тёмных нездоровых кругов на лице.
- Вы не посмеете прибегнуть к столь губительной магии! Наследник в вашем чреве будет ею поражён. И вы сама подвергнетесь опасности. Недопустимо! Недопустимо!
Она усмехнулась лишь губами.
- Кому поверят романцы? Бывшему преступнику или своей ориеме?
- Вы вынуждаете меня, - Кир сделал резкий взмах рукой, на что Мирта коротко дёрнулась.
Она знала, что стоит дать ей знак, как в комнату ворвутся охотники. Замок был уже не тем местом, которое знали Кир и Маркус.
- Вынуждаю сказать правду самому? – Талина продолжала смотреть на него, превращая разговор в испытание. – Мне не нужна твоя правда. Я её уже знаю.
- Как же моё право заступиться за себя?
- Право заступиться? Ты убил его. Тебя видели. Многие. Это раньше романские улицы хранили секреты. Но теперь у них есть голос, - в невежливом жесте Талина указала пальцем на Кира. – Ты не палач, ты голос закона. Палач не тот, кто выносит приговор, а тот, его исполняет. И сегодня утром палача звали Болтан, а не Кир или Маркус.
- Маркус ведал…
- Вы оба ведали, что творите.
- Тогда почему здесь только я?
- Потому что он пришёл к тебе, - бледными губами проговорила Талина.
Повисла тишина.
Лицо Кира выражало глубокую задумчивость, взгляд его сопротивлялся. Талина наблюдала за ним, отмечая, что этим разговором ей не достучаться до него. И даже если она сломает своего пса силой супруги эвергена, шаткая верность обвинителя станет очень хрупкой.
Мирта напряжённо прислушивалась. Девушка едва сдерживалась, чтобы не заговорить. Пек рассказал так много, что любая из его историй могла уничтожить Кира прямо сейчас. Однако великая ориема не упомнила ни одной.
- Как думаешь, сколь долго выживет девочка лет четырёх с даром магии огня вдали от храма? – спросила задумчиво Талина, продолжая обращаться к собеседнику на «ты».
Кир старался не смотреть в сторону насаженной головы Хазема. Но взгляд его то и дело скользил по ней, потому что глядеть в лицо госпожи ему давалось тяжело.
- Романские земли беспощадны, но темны, моя ориема. Если она возьмётся за нож, обуздает магию…