- Она умрёт при первом проявлении её магии, - перебила его Талина. – Как и любая другая в любом другом возрасте, если рядом не окажется никого, кто поможет ей.
Ориема чуть развернулась и поглядела в окно, выходящее на внутренний двор замка.
- Магией огня способен овладеть лишь сильный, - добавила она, слыша, как тихо дышит Кир. – Рядом со мной горел старый камин, когда огонь позвал меня. Я вошла в него. Как когда-то вошла в Романию. Он не сжёг меня. И Романия не убила меня. Вам выпало немало времени, чтобы стать чем-то сильнее меня. Вы смогли убить наместника, однако, так и остались разрозненными шайками убийц.
- Кровь наместника не на наших руках, - заметил Кир. – Себрилл погиб в час нападения на крепость.
- Всё настолько плохо, что ты даже не ведаешь, от чьей руки пал твой господин. Оставленный тебе твоим эвергеном, - Талина продолжала смотреть на что-то снаружи. - Я не привела за собой слуг и пособников. Я пришла одна в мой новый дом, ожидая трудностей. Меч моего супруга срубил немало голов, но далеко не все. Тристан пощадил вас, зная, что вы не представляете для меня угрозы. Он был прав, - она вновь повернулась к Киру и посмотрела на него иначе. Со снисхождением. – Вы упустили свой шанс. Теперь только я правлю Романией. Потому что вы не смогли объединиться и начать править ей вместе.
Кир отвёл взгляд, который тут же прильнул к искорёженной голове Хазема.
- Мы слуги нашего господина…
- Поэтому вы не соблюдали его наказы? – Талина вновь не дала ему договорить. – Я помню цену, оплаченную за проход до замка. Эту голову я тоже не забуду. Как и то, что я дала тебе законную власть, но ты вновь не смог воспользоваться выпавшей тебе возможностью.
- Я не мог поступить иначе…
- Не мог? – её зелёные глаза сощурились. – Не мог судить преступника?
Кир сжал руку в кулак. Он ещё раз взглянул на голову, а затем смело посмотрел Талине в глаза.
- Я сам преступник. Вы ведаете всё. И эту правду тоже. Я сам преступник.
- Я отпустила твоё прошлое.
Мужчина расправил плечи, перебарывая внутри себя гордыню.
- Моя ориема, вы дали мне то, что я никогда бы не получил ни в одной земле. И я дорожу этим. Вся моя жизнь переменилась. Моя семья теперь живёт иначе. Но моё прошлое не изменить. Если бы Хазем взошёл на эшафот, с ним пошёл бы и я. Вы всё ведаете. Моё прошлое, моё настоящее… может, даже будущее.
- Он просил у тебя денег?
- И немало.
- Угрожал рассказать всё?
Кир кивнул.
- Хазем намеревался дойти до вас в часы прошения и рассказать всю правду обо мне и… моей супруге.
«Не подозревала, что милейшая ориема была совсем иной в прошлом», - подумала Талина, выдерживая лицо.
Талина желала уйти в свою спальню как можно скорее. Плод тяготил её чрево. Запах головы мертвеца гнал наружу.
- Ты полагал, что я могла выбрать его?
Кир коротко шелохнулся.
- Простите?
- Ты полагал, что между псом, верным мне, и шавкой, пришедшей из чьего-то прошлого, я могла выбрать чужака?
Кир хотел что-то сказать, но не решился. Талина же отвернулась от него и вновь поглядела в окно.
- Убивать собственного обвинителя из-за преступлений, в которых повинны даже романские дети, как минимум глупо. И что такое этот Хазем? – чуть пренебрежительно спросила она. – Кто-то, кто предал из собственных побуждений. Кто-то, чьи дети не живут в моём замке, - её слова были неосторожными. Талина понимала, что ей не стоило так резко менять тему. Но уже не могла сдержаться из-за желания уйти в свои покои и немного отдохнуть.
Она устала.
Холодная короткая волна окатила спину Кира. А когда рука Талины поманила его, он едва не пошатнулся, что могло привести к падению. Однако обвинителю удалось сохранить и лицо, и равновесие.
Мужчина приблизился к окну и взглянул в него. Во внутреннем дворе, готовившимся стать садом, играли дети под присмотром двух женщин. В одной из них Кир узнал жену. Девочка рядом с ней была его трёхгодовалой дочерью. Она смеялась, прижимая к себе куклу из тряпок, сена и глины. Смех практически не доносился до наблюдавших, но ясно читался на чистом светлом детском лице.
- Мне не нужны слуги и подельники, чтобы убить их всех, - проговорила мрачно Талина. – Великая магия поцеловала мои уста, вложив в тело моё великий дар. Сила его в уничтожении. Лишь те, кто в милости моей, получают тепло и кров. Потому что в огне и жизнь, и смерть.