Гюго скрыл проступающую улыбку на круглом лице.
- Мой брат слышал, как фрейлины королевы молились с её величеством. Вместе они просили милости и чуда у великой магии. Чуда любви и мудрости выбрать достойную мать будущего наследника, - пересказывал он слова брата, учившего его говорить складно и бегло.
Луиза Карлота промолчала. Она холодно смотрела в глаза Гюго, когда тот вновь протянул руку для подаяния. Этому его тоже научили братья.
- Видимо, это была очень ценная молитва.
- Очень, моя госпожа, - кивнул мальчик, когда в его ладонь легло небольшое золотое кольцо, украшенное резными листьями и крошечными красными камешками. Паж сделал глубокий кивок головой, благодаря. – В комнатах её величества великой королевы говорили, что к молитве несколько дней назад присоединился великий властитель. Конечно, остальное осталось в тайне.
По губам женщины пробежала улыбка, полная насмешки.
- Я хочу знать, как пройдёт следующая молитва. Ведь мы все должны молиться о едином. О том, о чём молится властитель. И великая королева, конечно же. Спроси своего брата.
- Если моя сарсана пожелает, я спрошу у моего брата о том, как все молились за детей его высочества сегодня в низине.
Луиза Карлота подалась чуть вперёд, складывая руки на столе.
- С этой молитвой ко мне придёт другой послушный мальчик.
- Я сделаю всё, чтобы помолиться с моими братьями сегодня перед сном, - Гюго улыбнулся. Фальшиво и наиграно. Ведь он не знал, получится ли у него встретиться с семьёй сегодня или завтра. Осталось молиться великой магии о милости и чуде.
- Завтра я приму братьев Лафалье. В полдень после обеденной молитвы.
Гюго встал и глубоко поклонился, стянув берет с пером с головы.
- Я верю, что когда-нибудь я просто окажусь у вас под рукой в нужный вам момент, - проговорил он, не разгибаясь.
- Если твои молитвы окажутся полезными.
***
Айдест прибывал в самом скверном расположении духа уже несколько дней. Ночью его мучали странные сны. Днём донимали посланники то от матери, то от отца.
Чувству сопротивления их воле не было конца. Но если игнорировать требования королевы он мог бесконечно, то против отца идти не смел. В его голове бесконечное количество раз прокручивался их последний разговор. Айдест выслушал отца и пообещал исполнить роль послушного сына. Конечно же, не просто так.
Назвав свою цену, он неожиданно не встретил сопротивления, что немало озадачило. Вместо прежнего запрета и напоминаний о невозможности отменить заключённый брак властитель объявил о своей цене и предоставил выбор.
Айдест мог взять в жёны любую женщину благородного происхождения и высокого титула. Поскольку его брак окончился печально, на него больше не налагалось обязательство жениться на юной девственной сарсане. Супругой могла стать любая. Даже уже побывавшая замужем и родившая в законном браке.
После разговора принца с отцом королева прислала сыну письмо. Сибилла открыто призывала отпрыска взять в супруги ту, что уже носит под сердцем его дитя, тем самым дав одному из своих детей право занять трон. Великая ориема Сесриема без стеснений называла имена наиболее подходящих кандидаток, чей срок беременности считался, по её мнению, небольшим и приемлемым. Она не упомянула Луизу Карлоту, не веря в её способность зачать. Сибилла просила Айдеста поторопиться с решением, ибо дети не станут ждать его и появятся на свет уже совсем скоро. О трауре по серенгской принцессе не было ни слова. В ответе матери принц так же не упомянул о собственном вдовстве.
Айдест облачался в чёрное каждый день, что принималось за почтение перед смертью супруги. Слуги разносили слух, что загадочный манекен так же стоит в чёрном в своей комнате. Но после кончины Рафталии её супруг не провёл ни одной ночи в одиночестве. Кроме шести последних. Люди во дворце гадали, с чем связана такая перемена? Ответов не знал никто.
Айдеста же злило воцарившееся единодушие между королём и королевой. На его памяти коронованные родители ни разу в жизни не приходили к единому мнению. А сейчас будто бы объединились против него. Но Айдест не был бы живым, если бы не видел истину этого согласия.