Талина задумалась, переведя глаза на лежащие перед ней бусы.
- Я не была знакома с женщинами Данте. Только с ним самим и его старшей дочерью.
- Моя бабка знала всех из их семей.
- Вы не желали открывать мне тайну вашего прошлого, - напомнила Талина.
- Не желала. Но ведь вы не прочли мои письма, моя ориема.
Раскрея поглядела на стопку писем с не развязанными тесёмками и целыми печатями. Даже грязная тряпка, которой их перевязал Ардт, осталась нетронутой.
- Я подумала, что вас это расстроит. Меня бы точно опечалило, если бы кто-то решил прочитать мои письма. Например, послания Тристана, - объяснила Талина. – Оставьте нас, - внезапно приказала она Мирте и Бьянке. – Подождёте за дверью. Станете подслушивать, обожгу уши. Как в прошлый раз.
Девушки быстро поднялись с лавки и вышли за дверь, не решившись прикладываться к ней ушами, чтобы узнать что-то новое о Раскрее.
Когда ориемы остались одни, Раскрея продолжила.
- Моя бабка происходила из рода Фабиолла. Второй правящей александрийской семьи. Порок её состоял в том, что она понесла внебрачного сына от Росалии. По великой любви, не иначе. Но любовь эта стоила ей многого. Сына свезли за стены крепости, а её саму попытались выдать замуж. Только порченная и опороченная она никому не приглянулась. Всё ездила куда-то, ездила. И каждый раз мимо особняков дома Росалия. Шли годы тайной любви, и через много лет через лоно моей матери в этот мир пришла я.
- Вы унаследовали прекрасный цвет волос.
- Да, это именно он, - Раскрея перекинула тугую косу на грудь, погладив её. – Во мне течёт лишь капля их крови, но ей я обязана этим цветов волос, этими глазами и даже этой кожей, которая раньше была белее молока. Загар всё украл. Мой отец зачал меня от доярки. И всё же это наследство не украла даже кровь простолюдинки, - говоря о матери, ориема не изменилась в лице. – Бабка моя так и не вышла замуж, заехав в дом Росалия на старости лет. А когда я немного подросла, она забрала меня туда. Признаюсь, я никогда не видела наследников Росалия. Ни главу дома, ни его супругу. Только слышала, что первая умерла при родах. Имени не называли при мне ни разу. Вторую звали Кассандра Росалия. Одно проклятье, я не встречала ни ту, ни другую. Бабка держала меня подальше от родовитых Росалия. Хотя жилось мне хорошо. До той ночи, - женщина посмотрела в сторону, вспоминая нечто неприятное. – Прибежал слуга и начал кричать, чтобы я собиралась. Он наспех одевал меня, что-то быстро говоря. Трудно вспомнить все детали. Мы куда-то пошли по тёмному дому, в какой-то момент меня передали моей бабке. Мы вышли наружу через дверь для прислуги и сели в повозку. В ней всё время плакал мальчик, завёрнутый в грязный тулуп. Смотритель дома сошёл с ним где-то в чёрном лесу, как только стены крепости остались позади. Мы поехали дальше. До дома моих родителей. Видимо от горя, бабка скончалась через несколько дней. Я осталась на попечении пьющего отца и такой же пьющей матери. Меня ждала кривая дорожка. А четыре великие семьи – великое будущее. В Александрию удалось вернуться нескоро. Рядом с её стенами я встретила Болтана. Он же помог мне унести ноги, когда стало жарко. Однако я разузнала. В городе появился Джассер. Красивый мужчина с невероятными богатствами и властью. Когда меня привязывали к позорному столбу, в доме его родился первый ребёнок от Марсии Фабиолла. Через некоторое время от Манфред Марибель. Ещё год, и появился бастард рода Исабель от чрева Джорджии Исабель. Последней его женщиной стала Севилла Ноа. Все дочери четырёх великих родов собрались в его доме, построенном на том самом проклятом месте. Иногда мне кажется, что сам Адан рождён в теле этого мужчины. Но господин слишком любил госпожу Кассандру, чтобы даже ради мести смешивать своё тело с теми, кто уничтожил его семью.
- А теперь все эти женщины погибли, - подытожила Талина.
- И все их дети, - добавила Раскрея. – Великие рода в тяжёлом жгучем трауре. По неизвестному стечению обстоятельств их приемники погибают то тут, то там. Ходят слухи, что за всем стоит ориема эверген. Великая ориема пытается очистить прошлое супруга. Но разве это звучит правдоподобно? Столько лет молчала вся Александрия. А теперь кто-то будто бы пытается скрыть следы многолетних внебрачных отношений. Вряд ли я поверю в эту ложь.
Талина промолчала, погрузившись в воспоминания о Данте. О своих ощущениях при встрече с ним. Её сердце не хранило ни отторжения, ни подозрений. Он спас её, он помог ей. С Беатрис же всё обстояло немного иначе.