- Вы молчите, моя ориема.
- Я думаю, он не смог бы сделать всё один.
- Значит, вы допускаете мысль о его причастности?
Взгляды женщин встретились.
- Признаться, я всё ещё не могу отказаться от первого предположения.
- Ориема Джассер?
Талина кивнула:
- Мы никогда не узнаем правды. Мне просто кажется, что чья-то месть свершилась.
- Предположу, вам нет дела до чужой мести.
- Именно. Соправитель эвергена на стороне Романии, пока мы ему полезны. Это волнует меня куда больше. Я слышала, что ориема эверген ожидает рождения ребёнка.
- Среди мрачных вестей светлый блик.
- Нам стоит подумать о подарке.
- Позвольте заняться этим лично, - пухлые губы Раскреи сложились в сладкую манящую улыбку.
- Ваши письма.
- Благодарю, моя ориема. Ваше поручение полностью исполнено.
- Я сохраню вашу тайну, - внезапно сказала Талина.
- Я никогда не сомневалась в этом, - улыбнулась Раскрея. – Ведь в вас течёт благородная кровь.
64. Многоликая: кровавый запах перемен
За проведённые годы в книжной тюрьме Талина прочитала и особенно пролистала множество книг. Но желанных знаний редкие дорогие книги не приносили. Большинство сначала прочитанных, а затем быстро пролистанных страниц изобиловали однотипными сказаниями о пути апостола Согдианы на Грации и их изложениями в новой интерпретации. Градация расхождений у книг, соседствовавших на одной полке, варьировалась от незначительных до особенно крупных. Талина встречала истории, в которых Согдиана вышла из моря, переродилась в потоке чистой магии в Ориксе, сошла с небес на металлических крыльях, обернулась птицей и разнесла благие вести и прочее, во что трудно верилось. Если попадались собрания о мировой магии и волеизъявлении её, то и в них не царило никакой общности. Дворцовая библиотека в Ориксе не указывала на существование верного толкования и неверного. Талине воспрещалось посещать Первый Магический Храм, поэтому ей не выпала возможность услышать проповеди или хотя бы молитвы, по которым она смогла бы определить, насколько далеко шагнули магические учения и магическая философия в Сесриеме. Часто казалось, что магией вовсе никто не занимается, воспринимая её, как нечто естественно существующее каким-то загадочным образом. Талина часто объясняла пренебрежительный подход скупостью магического начала, заложенного на Грации. Прорицатели Галатии, зревшие в видениях материк, расположившийся в мировой воде практически за границей тумана, не чувствовали чёткого магического потока. Например, такого же, как на Грейс. Подобные мысли подкрепляли убеждения, что создатель книжной тюрьмы, бывал на Грации. Или же имел дело с прорицателями из Калхиды, если сам не являлся одним из них.
Талина постоянно ходила по замкнутому кругу предположений о личности своего врага, чувствуя, как подобные мысли заставляют её испытывать волнение и поднимающуюся с самого дна живота ненависть. Беременность порой обостряла шаткое состояние, заставляя то гневаться, то тосковать. Когда эмоции захлёстывали, ориема просила подать ей книгу, присланную Тристаном.
Из всего множества книг, попавшихся Талине в этом мире, она выделяла лишь три наиболее полезные: дневник старого Берхмэ, александрийский сборник предписаний о верном латном доспехе и подарок её мужа. «История наблюдений за миром».
Когда дневник старого эвергена попал в руки к Рафталии, Талина не знала, насколько он ценен. Она наивно полагала, что книг в Сесриеме много, ведутся они аккуратно и представляют собой научные труды, описывающие всё вокруг. К несчастью дела обстояли иначе даже с устной передачей древних сказаний и поверий. Будто люди ещё не начали записывать, но уже перестали рассказывать.
Разочаровавшись ранее во всём, что удалось отыскать в Серенге, Олегии, Филатии, Ориксе и даже Александрии, молодая супруга Тристана Местре долго лишь смотрела на его дар, иногда поглаживая дорогой богато украшенный переплёт. Талина не ждала многого от великолепной книги, выбранной для неё гонцом лишь из-за красоты.
В книгах, выглядевших примерно так же и носивших схожее название, часто содержались сказки, легенды и поверья. Весьма мерзкие и отталкивающие, по мнению Талины. В них не таилось ни капли благородства или доброты. Побеждал всегда тот, кто обладал хитростью, коварством, умением лгать или же богатствами. Ей не хотелось их читать и даже прикасаться к ним. Но вновь круги предположений заставили её испытать надежду и открыть очередную книгу. Единственную во всей Романии в такой красоте и красочности.