Талина открыла глаза и посмотрела в мрачную темноту под потолком. Где-то вдали шумел лес в потоках ночного ветра. Шум не имел однородности и порой становился громче, превращаясь в завывание, от которого хотелось сбежать в укромное место. В замке такого не имелось.
- Эти земли давно не знали хозяина. Никто не желал их, позабыв даже о стене. Никто не желал меня, счастливо позабыв до того дня. Почему ты выбрал меня? Почему, Тристан?
От наплыва эмоций ей пришлось сесть и обвить живот руками. Тоска вновь впилась в её сердце, норовя разодрать его в клочья.
- Вернись. Я хочу… хочу вновь поверить, что я дома.
***
Раскрея не пожелала остаться в замке на ночь, отправившись с мужем и прислугой в их дом около отрезной стены. Она же служила четвёртой стеной их жилища, как у множества других домишек. Дом четы Понтия сильно возвышался над остальными лачугами. Поговаривали, что причиной тому был рост Раскреи, ведь в обычном помещении женщине пришлось бы пригибаться. Однако правды в догадках не крылось. Ранее просторный высокий особняк, утративший вокруг себя сад, принадлежал покойному наместнику эвергена Романии и не был построен Болтаном для супруги. До наместника в доме проживали две знаменитые по романским меркам семьи, державшие под собой торговлю дурманным травами и сеть мелких воришек, обчищавших карманы путников, державших путь до Марфены по романским дорогам. Тристан не помиловал даже детей, когда пришло время «кровавого правосудия». Особняк едва не сожгли в порыве жажды справедливого суда. Крепкий дом спасла внезапная симпатия покойного наместника. И его деньги, часть которых получил Айдест за невесту.
Раскрея и Болтан никаких денег за дом в романскую казну не платили. После загадочной смерти наместника и его окружения себрилл Понтий быстро изъявил желание поселиться у отрезной стены. Со стороны, которая не выходила на лес и звалась «благополучной». Кир тоже хотел получить дом, но отступил, вернув себе влияние на горной дороге. С Маркусом и Вакаром сторговалась Раскрея.
Последнее время Кир и Маркус в одни голос повторяли, что великая ориема ведает всё. Раскрея их мнения не разделяла. Талина ни разу не спросила о доме четы Понтия. А ведь его история могла рассказать новой хозяйке романских семей очень многое об её подданных.
Болтан верно рассудил. Пока не спрашивают, нечего языком в разные стороны мотылять.
Раскрея восседала за крепким деревянным столом из душистого красноватого дерева. Перед ней лежали причудливые инструменты и несколько ёмкостей с разными жидкостями и влажными опилками. Женщина ловко вылепливала из вязкой глины что-то маленькое и пока что очень отдалённо похожее на лицо то ли ребёнка, то ли взрослого.
Болтан сидел напротив, орудуя иглой и нитью. Сегодня палач зашивал не раны пришедших к нему за помощью пациентов, а продолговатые мешочки из серо-жёлтой грубой ткани.
- Давно я не занималась куклами, - проговорила тихо Раскрея, аккуратно заострённой палочкой выводя глаза. – С тех самых пор. Да, с тех самых пор, - её голос превратился в бормотание.
Болтан молчал, продолжая зашивать ткань.