- Джассер, - почти уверившись, предположила Раскрея. – Она выглядела напуганной, узнав вести из Александрии. А вот к брехне моей осталась полностью равнодушной. Даже спрашивать не стала, что за бабка, что за отец. Ничего.
- Потому что дура. Полагает своей пустой головой, будто умнее остальных. А думает так из-за кого-то, кто стоит за ней.
- Может, и нет никого. А не спрашивала меня, потому что чернь я для неё нищая.
- Тогда ещё больше блядская дура. Ведёт себя так, будто херова хозяйка. Но за спиной никого нет, чтобы жопу прикрыть. Наместник был таким же. И где он теперь?
Взгляды мужа и жены вновь встретились. Болтан и Раскрея улыбнулись друг другу. Столько лет между ними царило удивительное понимание.
- Она получала письма из Агатии и Орикса. Агатия меня мало волнует, - Раскрея принялась разглаживать глину на щеках лица будущей куклы. – Её сестра мертва. А письма продолжают приходить. Если бы не запрет эвергена, мы могли бы отправиться с ней в столицу. Никак не пойму, откуда столько денег? Права на Серенге она не высказала. Земля в руках принца, как и весь доход с неё.
- Выродок суров. Может, она не такая дура, - смягчил он свою оценку. – Поняла, что здесь лучше заткнуть свой блядский рот и уступить. Либо умеет принцончик наш держать бабу в нужном напряжении.
Раскрея вновь повела плечами, из-за чего платок немного съехал вниз с её плеч. Ночь стояла душная. Природа готовилась к дождям. Одежда немного раздражала.
- Или же она настолько наивна, что полагает, будто они всё ещё семья. Ни Марта, ни Бьянка не рассказали ничего. Пришло несколько писем из Орикса. Прочитать, конечно же, никто не смог. Большая часть её прислуги вряд ли умеет отличить первую руну от третьей. Ответ тоже никто не видел. А эта история с гонцом, Марта то ли темнит, то ли не слышала ничего на самом деле, как утверждает. Королевская семья вызывает у меня всё больше и больше интереса.
- Больше, чем Росалия?
- С Росалия всё решено. Их род жив. В венах Джассер течёт всё та же проклятая кровь. Убийца моего ребёнка мёртв. Весь его приблудный род растерзан. Жаль, не моими руками. Но хоть итог один. Все они мертвы.
Повисла угрюмая тишина.
Болтан напрягся. Дни, когда Раскрея внезапно упоминала свою дочь и бывшего тайного мужа, неизменно окрашивались траурной темнотой.
Лето стояло в самом разгаре. Солнца грело скалы, башни замков, стены и леса. Каждый день в окно башни в Белой Роще заглядывал яркий свет. Раскрея, ожидавшая мужа в городке под крепостной стеной Александрии, не могла видеть ни ту башню, ни то окно. Однако ни стены, ни расстояние не мешали её памяти смотреть через них и видеть, как её бывший муж выбрасывает её дочь из окна, а затем прыгает сам.
Он был Фабиолла. А она солгала ему, что в венах её течёт кровь Росалия. Желая придать себе благородства, выдавая себя за другую, она погубила их всех.
- Если бы я не сказала ему об этом… - Раскрея замолчала, замирая. Ей потребовалось несколько минут, чтобы отогнать воспоминания о летах во лжи. – Может, он бы не повторил «подвиг» своих предков. И я бы не искала остатки Росалия. Милостью мировой магии он всё сделал за меня, - женщина вздохнула, возвращаясь к другой заботившей её теме. - Если это деньги, полученные от покойного эвергена, то скоро они кончатся.
- Не растратила бы на херню всякую.
Женщина продолжила обрабатывать лицо куклы.
- Романия не та земля, в которой плодоносят поля. Все наши поля затоптаны. Деревья не имеют плодов, только скрывают тварей под своими ветвями. Романия – это старая крепость, пара мелких деревень собирателей костей и мусора и лес, кишащий чудовищами. У нас есть дороги, идущие до марфенской крепости и двух главных городищ на границе с Саилом. Но разве оплаты за дороги может хватать на новые кандалы, камень, ковры, ставни, посуду?
- Хавчик тоже стоит денег.
Раскрея кивнула.
- Чернь понесла дары ориеме. Грязь и мусор. Дохлые куры. Кости от чего-то, что едва ли было живым. Денег нищета платить не может. Хозяев над ним тоже нет, потому что жаловать романскую землю некому. Торговля на улицах – это украл, а потом украли у тебя. Чернь перепродаёт всё. И ничего не платит замку. На жалкие нищенские подношения всех в замке не прокормишь. А она кормит. Кашей, хлебом. Поит порой и вином. С Александрией не сравнить, но даже александрийцы уже здесь.