С начала лета на строительство тоннеля выходило всё больше и больше людей. Закованные в кандалы узники, опутывали щиколотки ног и запястья тряпьём, страдая от воспалённой натёртой кожи. Солнце обжигало их кожу, пыль оседала в глотке, а Михей не проявлял ни к кому жалости. Чувствуя большую ответственность и растущее желание угодить госпоже, мужчина укреплял в своём сердце жестокость. Однако от приказов ориемы не отступал, отправляя в назначенное время детей разносить узникам грязную воду и простую еду. Дети привлекали мало внимания, собирая информацию для доброго дядюшки Михея. Талина учила «градостроителя» новым уловкам, благодаря которым, он узнавал об узниках что-то новое. Смотритель романской тюрьмы внезапно сдружился с Михеем, сменив недоверие на показное уважение. Михей никогда не вмешивался в дела смотрителя, молчаливо выслушивая нового «друга» за обедами. И даже замолвил словечко за него, после чего Талина дважды посылала дары смотрителю, а так же приглашение в замок. Неприметный себрилл регулярно посещал ориему, но никто не знал, о чём они беседуют.
Кир предполагал, что Талина следит за ним, желая удостовериться, точно ли он проверял каждый донос, каждого преступника и каждый приговор. Маркус молчал, тайно посылая к смотрителю своего сына Нестора. Люди Раскреи и Болтана рыскали по крепости в попытках узнать, что изменилось в Романии за время их отсутствия, но в тюрьму пока что не наведывались.
Талина продолжала принимать просящих в большом зале замка, их дары и отдельных людей, ранее мало заметных в Романии. Некоторые из них остались подле неё, получив распоряжения, о которых никто не ведал.
К началу августа самые важные себриллы Романии утвердили список узников, которым предстояло умереть на глазах толпы во имя чистоты и справедливости. Список прошёл через руки Кира и Маркуса, затем лёг на стол великой ориемы, заметно пополнившись.
Закрывая глаза, она позволила им казнить всех названных в списке.
За четыре дня до кровавой жатвы за крепостные стены улетела молва о публичных наказаниях. Селяне стали прибывать в город, шествуя по выделенным для них улицам. Тайно за всеми следили люди Кира и александрийцы, казавшиеся простыми путниками.
Пришёл первый день красного августа.
Талина воссела на странного вида трон напротив эшафота и произнесла короткую речь.
- Во имя чистоты и справедливости перед ликом мировой магии прольётся проклятая кровь. Окропится романская земля, напьются недра досыта. На нас сойдёт благодать прощения. Я, Талина Леонор Катарина Амалия Местре Романская! И рука моя, что длань супруга моего, великого эвергена Романии Тристана Местре Романского! Перста его указывают на скверну. Рука его ведёт к пути очищения. Да запоёт топор! Петля затянется на шее зла! И лошади порвут проклятья плоть! Дорога наша кроется в крови. И мы пройдёт её. Уничтожим зло на нашем пути! Познаем чистоту и справедливость! За Романию! Во имя чистоты и справедливости!
Под хищным взглядом ориемы её прислуга первой издала радостный клич. Закричал Михей, загорланил Кир. Болтан вышел на эшафот и высоко поднял топор. Толпа взревела.
- Казнить!
- Казнить!
- Казнить их всех!
Пек заколотил обглоданной костью чудовища по металлическому кругу. Берт вторил ему. Охотники присоединились к крикам. Мирта метала взгляда с матери на толпу, что-то крича. Марта вторила ей осипшим голосом.
И казни начались.
Тринадцать дней над крепостью стоял стойкий запах крови, усиленный пеклом. В небе дико кричали крылатые чудовища, норовящие напасть на натянутую металлическую сетку, чтобы добраться до мёртвых тел. Во время первой казни на пятый день две некрупный особи летяг не смогли совладать с собой, устремившись вниз прямо на металл. Выставленные длинные столбы с острыми наконечниками с треском вошли в тело одной из них. А вторую незамедлительно осыпали градом стрел охотники. Необдуманный поступок голодной бестии привёл к ранению четырёх человек, стоявших слишком близко к охотникам. Новая кровь пролилась на песок, смешиваясь с людской и сильно дымя.
Тварь сожгла Талина. Раненных отнесли в замок. Казнь продолжилась под ропот толпы.
Маркус и Кир блестяще исполняли свои роли. Себрилл обвинитель, не скрываясь, наслаждался каждым моментом, купаясь во внимании собравшихся. Маркус держался строго и оставался хмурым, пряча руки в длинные рукава. Ему приходилось сталкиваться с разными людьми в течении своей жизни, однако, он никогда не имел возможности посмотреть на них со стороны судьи. Того, кто отправил его на эшафот для казни.