Пять дней и пять ночей, проведённых вместе под открытым небом, оказали сильное влияние на всех, чьим трудом были возведены стены.
В момент, когда Талина даровала помилование всем работавшим днями и ночами узникам, многие испытали щемящие в груди чувства. Романский песок окропили скупые романские слёзы. Казалось, что крепость на самом деле очистилась от чего-то ужасного.
Потрясённые реками крови, опустошенные тяжёлой работой и наполненные благодатью романцы торжественно открывали врата для гостей своей земли.
Собравшаяся очередь перед крепостью потоком хлынула в город и внезапно замедлилась. Кривая чистая улица, петлявшая мимо прилавков с провизией, ремесленническими мастерскими и питейными заведениями с возможностью ночлега, ошеломляла. Люди шли молча, озираясь и не веря глазам.
Маркус впервые не скрывал хорошее расположение духа за ужином в замке, рассказывая, как «гости Романии» громадными глазами смотрели на то, что и без стен стояло раньше. Воодушевлённо судья открыто вёл беседу с Раскреей о возможности облагородить постоялые места, чтобы поднять за них плату. Он даже шутил и опасливо сулил Романии лучшие времена.
Кир в это время с радостью в глазах докладывал Талине о людях, просившихся на службу. После хорошей еды многие почуяли возможность неплохо заработать и войти в замок в качестве верных ориеме Местре слуг. Несколькими днями позже в замке стали появляться наёмники, желавшими получить задания даже за мелкую награду.
Раскрея больше не вела с мужем бесед о роде Росалия. Каждый раз перед сном она подсчитывала деньги ориемы, не понимая их источник. Вопрос волновал женщину настолько сильно, что она заставила своих людей проникнуть в сокровищницу замка. Исполнить волю ориемы Понтии не удалось. На дверях в сокровищницу посетителей встречал магический замок.
Маркус продолжил нести службу, наблюдая за творящимися изменениями.
Люди шли добровольно работать. Смотритель тюрьмы охотно проводил время у третьих врат, помогая Михею. Кир носился по городу в сопровождении верных ориеме людей. Раскрея что-то вынюхивала, а Болтан готовился рубить новые головы узникам, привезённым из Александрии. В крепость прибывали люди. И никто из гостей Романии больше не имел возможности остаться в ней. Тонкие стены каждый день укрепляли, городской дозор тщательно следил за пришедшими, и сами романцы с открытым негативом встречали речи путников о желании «залечь на дно» в крепости. Слух о казнях остужал пыл преступного люда. А рассказы о сбрасывании трупов со стены внушали неподдельный страх.
Маркус, Кир, Михей, Ганс и даже Раскрея с Болтаном единодушно согласились с Талиной, что Романия больше не будет убежищем для преступников. А если кто-то из «гостей» пожелает остаться в ней, то первым делом ему придётся направиться в городскую ратушу к Маркусу, который должен решить, отправлять нового потенциального жителя на аудиенцию с ориемой Местре или нет.
Талина видела, как созданные ею механизмы начали свою работу. Однако на данный момент она не могла отпустить концы нитей, за которые дёргала каждый день.
«Придёт война, и мы будем готовы, - мрачно думала она, перелистывая страницы подарка Тристана. – Если мне придётся прожить всю эту проклятую книгу, то в конце будет так, как пожелаю я. Я вернусь домой. Я точно вернусь домой. Даже ценой всей моей магии. Я вернусь к тебе, Барсам. И тогда… мы больше никогда не расстанемся. Хоть голод, хоть война».
65. Многоликая: огненная
Армия принцессы настигла отряды эвергена Романии на первых ступенях заснеженных гор Фисталисы. Потрёпанные жестоким побоищем люди нуждались в отдыхе и лечении, но колкий холод мешал спокойному сну и теребил кровоточащие раны. Идти дальше никто не мог, и пришлось остаться посреди холодного тумана.
Организовав постой, прибывшие воины молча замерзали у едва полыхающих костров. Вознося молитвы великой магии, они желали лишь капли тепла, забывая об иных желаниях.
Белые, как весенние облака, покатые горы молча студили редких гостей, напуская на них то туман, то мелкий моросящий дождь, превращавшийся ночью в снежные хлопья. Утреннее солнце едва проникало в беловатую взвесь, кутавшую первую ступень старых гор, однако, не приносило тепла. Эти горы всегда были холодными. Даже в самое жаркое лето, как это. Хоть знойный август, хоть душистый сентябрь – в этих краях упрямо стояла белая мгла, а погода ходила по таинственному магическому кругу.