Тристан не имел восприимчивости к магии, однако, ему стали ясны причины цикличности смены погоды. Магические камни Талины подсказали ему, чем защищены первые ступени гор, почему здесь нет ни одного живого существа. Тристан желал покинуть первую ступень настолько быстро, насколько возможно. Если бы не армия Содарии, его войско давно бы ушло вверх. Его отряды насчитывали куда меньше людей, чем у принцессы. Они передвигались быстрее, но сейчас никуда не могли уйти, потому что подобно якорю прибывшие воины удерживали их в магическом холоде.
Чтобы сберечь своих воинов, Тристан раздал им подарки супруги. Он верил, что его послание совсем скоро достигнет её, и из Романии придёт помощь. А пока Тристан угрюмо выслушивал разведчиков, видевших с редких деревьев голубое небо где-то там в вышине. Ему надоело говорить ненавистное «завтра» или «потом», когда они вглядывались в его глаза, ожидая услышать заветные слова о начале движения вверх, к горным пикам, за которыми лежал Харф. И, казалось, Тристан мог принять быстрое волевое решение и покинуть постой.
Почему-то эверген Романии медлил.
Слухи, как неприкаянные звери, ходили от костра к костру.
Несмотря на необходимость обсудить с Содарией организационные вопросы пропитания, лечения и отдыха солдат, Тристан который день находил новые предлоги, позволявшие ему держаться подальше от шатра принцессы. Встрече с ней он предпочитал рубку редкого лесочка, долгий путь вниз к ручью под скалами и осмотр лошадей, норовящих полечь от непогоды в болезнях.
Первый помощник Тристана, не любивший разносить молву и домыслы, исправно сопровождал командира и постоянно носил послания от него к Содарии, а затем от неё к Тристану. Четыре дня Дариан сносил выпавшую ему нелестную работу почтового голубя, но в пятый вечер разразился руганью, настаивая, что для доставки посланий достаточно оружейника. Зем Вол смеялся над воякой, горько вспоминая парнишек, погибших у горного подножья.
- Совсем молоденькие, как травка по весне, - поэтично выражался старый романец, раздосадованный, что послания стало носить некому.
Последний гонец погиб в бою, а найти нового никак не удавалось. Земли у горных хребтов Фисталисы оказались безлюдным. Только дикие звери и чудовища рыскали по просторам дикого царства, разглядывая людскую плоть. Но в холодный туман не совались даже они.
Сколько бы Дариан не бранился, а возложенную на него работу передать никому не смел. В отрядах Тристана мало кто имел достаточно благородной крови, чтобы общаться с принцессой. Сам эверген Романии считался дикой тварью рядом с титулом венценосной особы. Ни годы изгнания из Орикса, ни вязкие едкие слухи – ничто не могло уменьшить знатность претендентки на трон Сесриема.
Вести о кончине кронпринцессы успели настигнуть Тристана в долгом пути. С ними злые языки принесли слухи об усопшей Рафталии, её дитя и принце. В переплетениях вымысла и лжи представлялись разуму противоречивые картины. Чем дальше молва уносилась от Орикса, тем безумнее становилась ложь. Тристан слушал внимательно всё, что приносил ему ветер голосов. Искал он только одно. Однако никак не находил. Казалось, что Содария даст ему ответы. Дариан видел, как его командир не желал идти за ними.
По подсчётам Тристана александрийский гонец покинул его достаточно давно, чтобы добраться до Романии, передать послания, отправиться в Александрию и прибыть на поле боя вновь. Однако луна и солнце сменяли друг друга, люди Тристана уходили дальше и дальше на восток. Туда, где скрывался туманный горизонт. Туда, где умирали многие надежды.
Глубокая тоска читалась в глазах Тристана. Голос его молчал. Сердце терпело. С каждым днём удавалось всё больше привыкать к мысли, что разлука продлится дольше, чем одна зима.
Дариан вновь разразился грубой руганью, нервно жестикулируя.
- Не понесу я ей ничего! Сколько можно? То вода, то поленья! Может, мне вынести её ночной горшок? Ваше высочество, позвольте вынести ваш сра…
- Избегает командир женщин. Избегает. Как огня боится, - усмехнулся Парок, жуя засоленную бычью кожу.
- Огня, - шикнул Дариан, хмурясь. Его обветренное лицо покрылось складками. – Знаем мы, каким огнём его поджарит, сунься он к какой девке. Но это ведь честь, - саркастически заявил он. – Сама лысая вшивая принцесса Сесриема желает встречи с великим эвергеном Романии. А стоит спросить, чего посылала, как начинаются байки про дрова и воду! Я сказал этой вшивой…