- Моя госпожа, Мирта уже бежит, - проговорила Марта. А затем добавила сквозь зубы: - Всё будет хорошо! Дети… дети ещё родятся!
Она вновь пошла, слыша, как Талина вскрикивает от боли.
Повитуха прибыла только через час. Она что-то колдовала над госпожой, а когда всё кончилось, показала всем нечто совсем непохожее на ребёнка. Магия Талины без контроля исказила плод, не дав ему возможность выжить.
Услышав, что она снова убила своё дитя, эльфийка в теле человеческой женщины, скрывая страдания, закрыла глаза.
«Не может быть… не может быть, что это повторяется. Барсам, почему? Почему события нашей с тобой жизни проявляются здесь? За что? Почему я должна переживать это снова?»
- К счастью, вышел весь. Иначе б померла, - сказала грузная повитуха тихо, заворачивая плод в тряпки. – К счастью, так.
По щекам Талины текли слёзы.
Она не считала, что ей повезло.
«Ещё одно дитя… Барсам, как пережить мне это без тебя? О, боги. Мой император, Барсам, ты так нужен мне сейчас. Ты так нужен мне сейчас».
***
Айдест стоял подле отца, ярко улыбаясь.
День, когда вассалы короны приносили вассальные клятвы, остался далеко в прошлом. С тех пор пролилось множество лет, отцвело бесчисленное количество деревьев, истаяли зимы. Король был жив до сих пор. После утраты сына, Анри Маре заметно постарел. Разные пересуды ходили о его здравии и мудрости. Однако ни один из них так и не подтвердился. Властитель пережил супругу, пережил младшего сына. Находились те, кто утверждал, что Анри Маре уложит гробовые плиты и на двух оставшихся детей.
Айдест игнорировал нелестные слухи, с таящейся ненавистью поглядывая в сторону шептунов.
«Они просто не знают, кто я. Что за сила таится во мне. Вечность. Мне отпущена вечность», - думал принц, властно окидывая собравшихся взглядом.
Взор его остановился на лице Луизы Карлоты, утратившем прежний румянец. Который день иринейскую принцессу мучила погода, из-за которой та не могла ни есть, ни пить. Так утверждали её слуги.
Но Айдест знал.
Молитвы Луизы Карлоты были услышаны. Её чрево зачало.
Анри Маре тоже знал. Король знал куда больше, чем многие полагали. Даже Айдест не смел предположить, какое количество людей каждый день, отпущенный им магией, тратят на сбор слухов для короля.
Однако разговор с отцом не застал Айдеста врасплох.
Кронпринц улыбался, вспоминая его и наблюдая его итог. Вассалы короля или же их представители стояли здесь, в Ориксе, в главном зале дворца и взирали на будущего правителя. Они давно знали, кто станет править их родами в будущем. Великий король давал всем понять, что совсем скоро это будущее настанет.
Анри Маре не говорил, что он стар. Его речи обращались лишь к войне, вытягивающей саму жизнь из его тела. Сложенным в хитрый план речами Властитель выражал своё желание победить и оставить трон сыну, вдохнуть новые силы в корону.
«Он всегда ставит условия. Однако я выполнил свою часть уговора, - Айдест самодовольно выслушивал льющуюся в его уши лесть эвергена Иринии. – Королева мертва. Осталось обсудить детали с Луизой».
- Моя дочь регулярно присылает мне письма, - поведал Сентал, важно расправляя плечи. – Жизнь в Ориксе пришлась ей по нраву. Луиза желает остаться подле вас.
Айдест улыбнулся ещё лучезарнее, оглядывая густую бороду эвергена Иринии. Её цвет отлично сочетался с мехом, лежащим на плечах мужчины.
«Такое жаркое лето», - пронеслось в голове принца, не оценившем наряд гостя.
- Луиза нашла много новых друзей. Когда я вижу, насколько дружны дочери земель Сесриема, я понимаю, что на всё воля великой магии. Что это знак, - многозначительно проговорил он, зная, что король слышит его слова.
- Знак? – переспросил Сентал, не видевший ничего доброго в слишком тесной дружбе между принцессами Сесриема, которая брала своё начало в постели принца. – Дочери Сесриема так же претендуют на его наследство.
Айдеста не смутили нескладные слова Сентала.
- Лишь одну венчает венец короны, - загадочно повторил принц. – А пока я желаю видеть мир и благодать между дочерями Сесриема. Каждой я воздал великий дар. Каждой я могу дать ещё больше. Но венец венчает лишь одну.