Сентал нетерпеливо выдохнул, ненавидя разговоры загадками.
- Есть нечто, что дочь моя не сообщила мне? – внезапно заговорил он тише.
- Спросите у неё о радостных вестях. Я не смею отнимать право услышать это первым от неё самой. Церемония продолжится до ночи. У нас много времени, - Айдест посмотрел на Луизу Карлоту, окружённую остатками дочерей Сесриема.
Сенталу пришлось откланяться, ведь многие желали обменяться с будущим королём парой фраз. Айдест продолжал улыбаться, произнося загадочные фразы про венчающий венец.
Когда гостей Орикса пригласили к богато накрытым столам, к принцу подошёл главный служитель Первого Магического храма.
- Ваше высочество, великий день для нас всех, - проговорил мужчина в длинных белых одеждах до самого пола. Талию его опоясывал красный пояс, вторивший цвету наряда Айдеста. На шее служителя переливалось радужными цветами магическое ожерелье в форме двух крыльев апостола Согдианы. Голову покрывал высокий головной убор с символами великой магии: апостольскими крыльями и магической каплей. Точно такие же знаки украшали плащ Айдеста в знак истинной веры в великую магию.
- Воистину великий, старший служитель. Сегодня ваш голос достиг множества умов. Столь прекрасного служения я не видел со дня рождения второго принца.
- Пусть великая магия ведёт его высочество достойными путями. Как отрадно знать, что вы помните тот великий день.
Айдест многозначительно поглядел в серые глаза служителю.
- Я помню каждый день, проведённый с моим братом. Я верую в великую магию, верую в её пути. Однако что-то во мне имеет чувство, будто мой брат рядом со мной. Будто в этом мире ещё множество даров, оставленных им для меня.
- Воистину, ваше высочество, вы доверили свои мысли верным вам слугам, - служитель сложил сморщенные от старости руки на животе. – Сарсана Луиза Карлота не будет знать тревог. Совсем скоро её молитвы об отмщении свершатся.
- Новые имена?
- И новые подробности. Великая магия находит всех преступивших её законы.
Айдест кивнул.
- Все повинные в кончине моей матери, моей супруги, моего сына, должны познать великий гнев великой магии.
Раздались шорохи и приглушённые голоса тех, кто слышал разговор между Айдестом и служителем.
Анри Маре наблюдал за сыном, не изменившись в лице. По правую руку от него стояли Дамиан и Авель.
Мужчины наблюдали прекрасный спектакль, чувствуя, что всё ложь вокруг. Но игра была настолько чистой и прозрачной, что превращалась в правду.
«Кажется, Романия не так уж и плоха, чтобы уберечь тебя», - мрачно подумал Авель.
***
Пролежав в постели несколько дней, Талина совсем ослабла. Болевые ощущения в животе не уходили, продолжая мучить её тело. Временами ей казалось, что она полностью привыкла к ноющей боли, но чаще Талина думала, что ещё немного, и она сойдёт с ума. Магия никак не могла успокоиться внутри неё, причиняя дополнительные неудобства. Сон не шёл, редко удавалось забыться.
Когда Талину всё же сморила усталость, она пожалела, что уснула.
В утомляющих видениях она видела Елену, с укором смотрящую на неё из кровавой лужи собственной крови. В неподвижных глазах женщины застыл немой вопрос. Но что именно спрашивала она, понять не удавалось. Или же сознание делало всё, чтобы не понимать.
Вновь и вновь маленькая Талина Берхмэ наблюдала, как убивают её мать. Вновь и вновь взрослая Талина Местре подходила к зловещей комнате Рафталии Берхмэ, чтобы увидеть, как её детское воплощение, застыв от страха, смотрит на смерть женщины, которую не желает называть своей матерью, но знает, что это она.
- Ненавижу…
- Ненавижу...
- Ненавижу…
Голос Рафталии шептал и шептал. Она видела, как её отец убивает собственную супругу, не испытывая сомнений из-за присутствия первой дочери. Казалось, что шёпот Рафталии придаёт его действиям уверенности.
- Ненавижу…
- Ненавижу…
- Ненавижу…
«В ту ночь я сделала неверный выбор», - подумала Талина Местре, видя, как голова Елены снова проломилась под повторившимся ударом.
Окровавленная статуэтка апостола стала совсем чёрной.