- Ты сделала неверный выбор, - послышался сдавленный детский голос, резко сделавший этот сон отличным от других.
Маленькая Талина Берхмэ обернулась и подняла на Талину Местре пустой затравленный взгляд.
- Мама умерла… из-за тебя… мама умерла…
- Это… не… не так, - взволнованной ответила Талина Местре, не понимая, почему вообще ответила.
- Ты забрала мою маму…
- Н-нет, - она хотела пошевелиться, но почему-то не смогла, оставшись стоять на месте. – Она… она бы не пошла за мной. Она отказалась от меня. Она выбрала…
Девочка отрицательно покачала головой.
- Она не смела любить меня. Чтобы он не подумал, будто я заберу её место, - маленький пальчик указал в сторону затихшей Рафталии. – Она не смела любить меня…
- Н-нет, - Талина Местре отрицательно покачала головой, как только что её маленькое воплощение.
- Мама желала сбежать. Сбежать со мной. В место, где мы будем только вдвоём. Она и я…
- Н-нет…
- Ты забрала её у меня. Отняла её любовь ко мне, - упрямо повторил ребёнок надломленным голосом. – Я тоже отниму твою любовь. Отниму его любовь к тебе. Это я заберу у тебя Барсама. Он мой! Он всегда был моим, а не твоим! Если бы не твоя мать…
- Нет! Нет!
- Она отдала его тебе! – её глаза светились ненавистью, а лицо менялось, становясь взрослее. – Твоя мать отдала его тебе! Твоя мать украла его у меня! Как она посмела? Как посмела привязать к тебе? Он мой! Он всегда был моим! Теперь же я верну его себе!
- Нет! Нет!
- Он мой!
- Нет! Нет! Нет!
Талина проснулась от собственного крика.
- Моя ориема! Моя ориема! – закричала Мирта, видя, как её хозяйка бьётся в бреду.
- Нет! Нет! Нет! – кричала Талина, не ведая, что сон кончился. Для неё он всё ещё продолжался. – Нет! Барсам! Барсам! Нет! Нет! Не убивай его! Нет! Не смей!
- Ориема!
- Госпожа!
- Барсам! Барсам! Нет! Не надо! Не умирай! Нет!
- В сторону! – раздался мужской напористый голос. – Великая магия…
- Барсам… мой… Барсам… брат…
Марта застыла, ощущая, как всё внутри неё рухнуло. Испуганные глаза Мирты смотрели на мать.
По круглым щекам женщины потекли слёзы. Она видела, как Талину успокаивали магией. Видела и ощущала себя на её месте. Старые воспоминания нахлынули вновь, сжав сердце Марты железной хваткой.
«Лучше бы я тогда умерла», - горько подумала она.
Мирта взяла мать за руку, поджала губы и пересилила что-то внутри себя.
- Права ты была, - проговорила девушка тихонько, уводя Марту в угол. – Не плачь, ма, - губы её дрогнули. – Они все в лучшем месте, точно знаю. На то мировая магия.
Марта шмыгнула носом, глубоко вдыхая, чтобы прогнать слёзы. А те всё лились и лились.
- Ма, - позвала Мирта осторожно.
- Наверное, тоже близнецами были, - выдавила из себя Марта. – Как мы… с отцом твоим. Точно чувствует брата до сих пор. Так мучается которую ночь. Так кричит всякий раз, - она снова шмыгнула, утирая покрасневшие глаза рукой. – Прям как я тогда, когда за матерью твоей он усоп… ну, хоть тебя мне оставил. Хоть в лицо твоё смотрю и его вижу. А у хозяйки… и дитя ушло только-только…
- Ма, - Мирта осторожно посмотрела в сторону, где Хлоя и приведённый откуда-то из-под ворот Михеем маг хлопотали над ориемой. – Вернётся эверген, сразу забудет.
- Нет, дочка, - Марта прижала Мирту к себе. – Такое не забыть. Погляди на неё… она не забудет…
***
Очнувшись на седьмой день от жара в теле, Талина увидела у своей постели спящую Марту. Женщина выглядела усталой и измождённой. В свете тусклого магического камня угадывались исхудавшие черты лица и чернеющие ямы под глазами. От неудобной позы тело Марты неестественно изогнулось, а ночное платье сбилось под круглым плотным животом. Шнурки на груди разошлись из-за развязавшегося узла, а чепчик съехал назад, позволяя чуть вьющимся от влаги волосам выбиться пушистым кустом наружу.
Талина не ощущала прохлады в комнате, поскольку тело её горело. Магия вернулась в прежнее состояние, и под давлением инстинкта выживания огонь что-то настойчиво выжигал внутри живота.