- Целебные? – поинтересовался Маркус.
- А как же, конечно, целебные, - важно ответила Марта.
- Пусть-пусть пьёт. И побольше, - закивал Михей. – Надо будет, ещё раз в горы сходим. Твари никакие не остановят!
- Сходим-сходим, - закивал Ганс. – Даже в лес пойдём, ежели потребуется. Хер даю… ой…
Марта несколько мгновений смотрела на потрёпанных мужчин и помятых Сюзи и Хлою. А потом не выдержала и рассмеялась, уходя наверх.
66. Многоликая: ошибающиеся
- Уйти за туман? – Талина услышала собственный насмешливый голос, дрожащий эхом в кромешной тьме сна. – Что собираешься найти ты за ним? Или же в нём?
- Ответы.
От короткого слова, произнесённого Барсамом, она вздрогнула и напрягла зрение, чтобы разглядеть хоть что-то из образа эльфа в пустой темноте.
- В тумане нет ответов. Не для тебя, - эльфийка заговорила тише. В каждом звуке её речи читалась надменность. – Ты не ищешь ответов. Ты бежишь.
- От чего мне бежать?
- От мирной жизни.
Короткий смешок сорвался с его губ. Тьма дрогнула и вновь сгустилась, оставляя Талину блуждать вдалеке.
Барсам ничего не ответил на колкое замечание.
- Ты мой раб, ты должен подчиняться мне, как подобает рабу, - проговорила медленно его собеседница. Ветер подхватил короткое слово «раб» и закружил вокруг подслушивающей разговор Талины. – Сделай над собой усилие и перестань говорить о глупых вещах. Ты остаёшься подле меня. И точка. А если уйдёшь, то знай, ты просто чудовище, которому нужны кровь и убийства. Ты борешься не за жизнь, не за живых существ, не ради империи. Не ради императора.
- Твои размышления заходят слишком далеко, - попытался Барсам предупредить сестру.
- Ты заходишь слишком далеко, - огрызнулась она. – Убей уже в себе ненасытное чудовище. Перестань жаждать крови. Перестань искать поводы убивать. Ты стыд, мой стыд.
- Нет, - шепнула Талина, обретя голос на короткий момент. – Барсам… нет… это не так. Я не…
- За все эти годы ты так и не перестала желать видеть во мне раба, - звуки голоса эльфа пронизывали горечь и злость. – И стыдить меня чудовищной натурой. Ты никогда не видела всей той крови, что я лицезрел. Ты не была там…
- Я не была там, - перебила его незримая Талина. – Не тебе желать отправить меня на вашу бойню…
- Нашу? – теперь перебивал он. – Не благодаря ли этой бойне ты сидишь на…
- Замолчи!
- Раб повинуется, - ядовито ответил Барсам.
Талина, стоявшая в темноте, закрыла лицо ладонями.
«Прости меня. Пожалуйста. Прости меня», - повторяла она мысленно десятки сотен раз за долгую ночь.
***
Айдест сидел в богато украшенной золотом, цветами и картинами комнате за массивным деревянным столом. Его окружали высокие изящные статуи, головы которых венчали золотые короны, а за спинами простирались крылья, унизанные драгоценными камнями.
Кронпринц редко пользовался этим кабинетом раньше. С начала душистого сентября Айдест переменил давнее решение, распорядился сменить мебель и перенести необходимые ему документы сюда. Корреспонденцию, если та не была слишком личной, теперь складывали на золотой поднос, удерживаемый тремя фигурами миловидных полуобнажённых сансар.
Облачившись в чёрные одежды, принц разбирал послания от правителей земель Сесриема. Вассалы короля чётко поняли намерения короля и обратили свои речи к будущему хозяину королевства. Разговоры, пролитые во время приёма, заронили нужные зёрна в умы эвергенов. Первые результаты уже читались между пышными фразами вассалов короля. Написали почти все. Даже эверген Антонии, приславший свиту представителей в Орикс. Но послания из Романии нигде не было.
Айдест нервно постучал золотым скриблом по квадратному магическому камешку в изящной оправе и продолжил писать.
«Романские головы. Романская вдова».
Не поставив подписи, не скрепив крошечное послание печатью, мужчина сложил письмо несколько раз и активировал камень. Листок загорелся белым, и текст исчез.
«Этого хватит до самой Диании».
Отложив пустое письмо в потаённый ящик стола, Айдест начал новое послание. Выведя своё длинное имя и прописав вступительную часть, он аккуратно записал: