Лицо женщины осталось неподвижным. Угрозы плохо действовали на неё.
- Временный брак или его иллюзия, которые он предлагает, не так важны для меня, как может показаться, - проговорила она. – Я лишь питаю искреннее желание остаться подле вас, послужить вам. Я не имею страха перед позором развода. Дать вам законного наследника на случай, если…
- Если ничего не получится? – договорил за неё Айдест, окончательно теряя хорошее расположение духа.
- Пса ещё надо убить. Браслеты…
- Это не твоя забота, Луиза, - голос принца опасно понизился.
- Вы можете поручить это мне, - быстро выговорила принцесса. – До сего дня я…
- Замолчи, - прошипел Айдест. - Ты морочишь мне голову, убирая за моей спиной всех, кто может занять место моей супруги.
- Имена назвала Оливия. Я никогда…
- Она была твоей подругой.
- Я никогда не давала ей обещания спасти её. Она отравила королеву, - Луиза Карлота говорила уверенно, взирая на Айдеста чистыми зелёными глазами. – Страшнее этого преступления…
- Убийство моего наследника, например. Одного уже нет.
- Я всего лишь желаю помочь, - её взгляд наполнился мольбой.
- Ты слишком сильно хочешь стать кронпринцессой, Луиза. Даже на короткое время.
«Ты никогда не посмеешь прирезать этого пса», - подумал Айдест с некоторым сожалением.
- Я хочу остаться подле вас. Я всего лишь женщина, ваше высочество, - её голос заученно дрогнул. – Ваша любовь к принцессе не ведает границ, будто сама мировая магия неспособна вместить её. Моё сердце одновременно переполняется восхищением, завистью и непониманием.
Айдест поднялся из-за стола и медленно направился к женщине.
- Луиза, разве я недостаточно даю тебе?
- Более чем достаточно, мой господин. Останется ли это прежним, когда ваша принцесса соединится с вами?
- Нет, - не стал лгать Айдест, склоняясь к ней.
- Это и страшит меня.
- Тебе придётся отыскать в своём сердце смирение, - кончики пальцев заскользили по её бледному лицу.
- Я буду любить вас вечно, - она открыто взирала на него. – Пусть наш сын станет вам напоминанием об этом. Пусть он станет вам законным наследником.
- Я позабочусь о нём, - Айдест приблизил свои губы к уху Луизы Карлоты. – Тебе не обязательно убивать всех моих детей. Я обещал тебе. Если она не родит мне наследника, наш ребёнок займёт трон, - его рука мягко погладила пока ещё плоский живот принцессы. – Тебе не обязательно занимать её место даже на время. Она примет нашего ребёнка, как своего собственного. Если не родит сама, - повторил он.
«Она никогда не родит», - мрачно подумала Луиза Карлота.
***
Талина сидела у очага, на котором варилась ароматная рыбная похлёбка к ужину. Марта боязно суетилась на кухне, незаметно следя за хозяйкой, внезапно пришедшей сюда. Мирта молча помогла матери, гадая, почему её госпоже понадобился очаг на кухне? Ведь она могла сжечь всё без его пламени.
- Может, после той ночи боязно пользоваться? – шепталась Мирта позже с Бьянкой, когда вести о неожиданном появлении Талины на кухне разнеслись по всему замку.
Талина молча смотрела за языками пламени, облизывающими два предмета, напоминающие тела детей. К счастью, сгорающие вещи никогда не были живыми. Их создали руки людей. В них никогда не хранилось магии.
«Пока наше дитя жило во мне, я придавала этим дарам слишком много смысла. Теперь же умер и он», - она лениво поправила поленья в огне, не дав одному из них погаснуть.
Марта проследила, как Талина возвращает кочергу на место, и продолжила складывать какие-то беловатые корни в чан с водой.
«Хороши были куклы, - с сожалением Мирта вздохнула, вспоминая двух чудесных кукол. – Дитя больше нет. Только зачем сжигать? Детей у нас достаточно. И мне бы одну такую. Хоть махонькую».
Марта заработала ножом, счищая с корней сероватую кожуру. Мирта начала толочь зёрна в ступе.
На кухне было довольно шумно. Однако Талина не слышала ничего. Только свои неприятные мысли.
«Эта кукла видела смерть нашего ребёнка. Я не могу послать её Беатрис. Не могу и себе оставить. Другую тоже видеть не могу. Хочется всё сжечь. И саму себя тоже сжечь. Огонь не навредит мне. Воде я не могу позволить утопить себя. Ты бы никогда не простил меня за это, - она вздохнула. – Барсам. Давно я не вспомнила тот разговор между нами. Давно я не сожалела о нём. Прошло столько лет. Я позволила себе жить, не думая о ссорах между нами. Не думая обо всём, что наговорила тебе. Я не искала путь назад. Я не искала ничего, - её взгляд смотрел куда-то дальше огня в очаге. – Все эти годы я боялась вернуться назад. Если я вернусь, что будет между нами? Ссоры? Или же ты просто покинешь меня? Покинешь навсегда, ибо из тумана не вернуться. Лучше оставаться здесь и не видеть, как ты уходишь от меня, - с её губ слетел очередной вздох. – Я обманываю себя. Я знаю. Обманываю его. Обманываю тебя. Куда привела моя ложь? Куда привела моя слепота? Я виновата, Барсам. Я очень виновата. Перед тобой, перед Аелем, теперь перед Тристаном».