«Слава великой магии, в младенце нелегко разглядеть черты отца или матери».
В дверь раздался тихий стук. Каталина не имела средств, чтобы содержать пажей и герольдов при себе.
- Войди, - дозволила Каталина.
В открывшейся двери показалась тонкая фигура служанки с очень бледным лицом, сливавшимся в темноте с простым чепчиком. Девушка не могла позволить себе кружевной.
- Моя сарсана, моя госпожа, - залепетала служанка. – С приветствиями, дарами и добрыми пожеланиями здоровья прекрасной дочери его высочества великого кронпринца…
- Кто там? – нетерпеливо перебила девушку Каталина, оживившаяся после слова «дарами».
- Благословенная сарсана Луиза Карлота, вторая…
- Немедленно предложи ей войти! И подай чай!
Каталина поспешила встать, чувствуя тяжесть собственного тела.
- До родов было тяжело. Сейчас не лучше, - тихо прокряхтела она. – Моя прекрасная подруга. Я не ожидала вашего визита столько поздно, - Каталина заговорила сладким приветливым голосом, завидев гостью.
- Я приняла решение навестить вас сразу же, как мне стало лучше. Прошу, не утруждайтесь, моя сарсана. Тело после разрешения всегда тяжело, - Луиза Карлота тепло улыбнулась, жестами не позволяя женщине кланяться.
Каталина не заставила себя уговаривать.
- Присаживайтесь и вы тоже. Тело до разрешения требует много заботы и отдыха, - она не осталась в долгу, напомнив иринейской принцессе, что все во дворце знают, почему та провела так много времени в своих комнатах, прикрываясь простудой.
Луиза Карлота удержала прежнее выражение лица, скрывая поднимающееся изнутри раздражение и отвращение. На последних месяцах беременности Каталину сильно раздуло, её тело стало практически шаром, а лицо будто чем-то налилось, особенно щёки. За неимением средств для содержания достаточного количества слуг, приобретения кремов, бальзамов и косметики, Каталина сильно запустила себя. Лишь её волосы оставались густыми и лоснящимися здоровым блеском на свету. Привычно они были уложены вокруг лица в тугие толстые кудри, обрамлённые кружевом чепчика.
- Благодарю вас, - гостья кивнула своим слугам, и те кинулись отодвигать для неё стул и поправлять накидку на её плечах и голове.
Луиза Карлота облачилась в платье привычного зелёного цвета с завышенной талией и множеством газовых тканей, спускавшихся дымчатыми каскадами вниз. Её руки оборачивали длинные рукава с громоздкой золотой вышивкой. В переплетении крупных завитков поблёскивали драгоценные камни, сливавшиеся на груди Луизы Карлоты в крупное ожерелье.
Каталина невольно рассматривала камни, вспоминая, как приказала срезать свои с собственных платьев. Поэтому сейчас она сидела в обычном на вид туалете, напоминавшем о былом великолепии исключительно насыщенным бордовым цветом.
- Сейчас подадут чай.
- Вы всегда поражали меня своей заботой, моя сарсана, - вымолвила Луиза Карлота, складывая руки на коленях. – Позвольте мне вперёд поздравить вас с рождением принцессы Генриетты Августы.
- Я прикажу принести её.
- Час поздний. Принцесса должно быть спит.
- Да, она всё время спит.
- Это весьма полезно для младенца. При возможности я навещу вас в другое время, когда принцесса сможет принять меня, - Луиза Карлота улыбнулась чуть шире.
- Она примет вас в любое время. Я прикажу разбудить её.
- Прошу, не стоит. Сон дочери его высочества кронпринца важнее моего желания быть представленной ей.
- Ах, где же чай? – Каталина почему-то засуетилась.
- Моя сарсана, вы взволнованы.
- Ваш визит стал для меня неожиданным приятным сюрпризом. Мне хочется предстать перед вами гостеприимным человеком.
- Моя сарсана, вы достаточно гостеприимны, - внезапно тон Луизы Карлоты понизился и словно похолодел. – Моё время очень ограниченно сегодня. А я бы очень желала одарить вашу дочь дарами, приятными вам.