Каталина, подозревая что-то, прищурилась. Маска доброжелательности исчезла с её лица.
- Вы никогда не приходите просто так, моя сарсана.
- У меня есть предложение, если желаете не тратить моё и своё время на пустые разговоры вежливости.
Появилась служанка с подносом, на котором дымился свежезаваренный чай и громоздились сладости, которые Каталина никак не могла поставить на кон в карточной игре. Благородные особы замолчали и сладко улыбнулись друг другу. Одна служанка быстро расставила чашки, другая сладости. Девушки поклонились и испарились из комнаты.
- Оставьте нас, - приказала Луиза Карлота своей свите. – Няня, коробку. И подожди снаружи.
- Да, дитя.
Помимо чая и сладостей на столе оказалась небольшая коробка, перетянутая атласной летной.
Через минуту в комнате остались только Каталина и Луиза Карлота.
Первой нарушила молчание иринейская принцесса.
- Здесь грамота на три тысячи монет старшего достоинства и два изумруда. Вы вольны потратить их на обучение принцессы или же как-то иначе. Как мать, вам лучше знать, в чём нуждается ваша дочь.
- Это богатый дар, моя сарсана, - Каталина желала схватить коробку и проверить её содержимое, но сдержалась.
- Это не дар.
Каталина вопросительно посмотрела на Луизу Карлоту своими чёрными глазами из-под длинных тёмных ресниц, придававших её взгляду дымчатую загадочность.
- Это предоплата, - объяснила иринейская принцесса.
- И что вы покупаете?
- Я знаю о вашем неважном финансовом положении, - не спешила Луиза Карлота. – Этих денег не хватит, чтобы покрыть даже одну четверть ваших долгов. А камни ещё стоит продать. Вы можете продать их здесь, в Ориксе. Цена, возможно, покажется вам высокой. Однако для Орикса вырученные в продажи деньги – это ничто. Для Лилиенны, вашей родины, эти деньги возымеют совсем иную цену.
- Вы хотите, чтобы я покинула дворец?
Луиза Карлота внимательно следила за тем, как меняется выражение лица Каталины. Сейчас на нём отражались капли негодования, готовые стать гневом.
- Я оплачу вас отъезд в родительский дом. Со всеми удобствами. С радостью стану второй матерью вашей дочери. А так же погашу все ваши долги до следующей весны, - Луиза Карлота чувствовала, как зарождающийся в её собеседнице гнев, умирает. – Если вы пожелаете оставить Генриетту Августу в Ориксе, я воспитаю её. Как свою собственную дочь. Однако вы никогда не увидите её более.
Каталина внимательно посмотрела на иринейскую принцессу и коротко покачала головой. Почему-то она вспомнила Оливию и её печальную судьбу. А затем в мысли пришёл образ плачущей, красной Генриетты Августы.
- Моя сарсана, давайте станем открытыми друг другу на один короткий миг, - заговорила она низким голосом. – Вы делаете заманчивые предложения. Я склонна их принять. Однако хотелось бы заметить. Практически всю свою жизнь я прожила в Ориксе, в этом дворце. Мои глаза видят дальше, чем вы думаете. Устранив меня, остальных принцесс и даже детей его высочества, вы не приблизитесь к своей цели. Его высочество желает жениться на конкретной женщине. И мы все знаем об этом очень давно и очень хорошо.
Луиза Карлота слабо кивнула:
- Вторая серенгская принцесса не принесёт его высочеству Серенге. Земля уже принадлежит кронпринцу. Столько выгодного брака в Сесриеме больше не найти. Все первые принцессы давно замужем, а если нет, у эвергенов имеются наследники.
- У неё есть Романия.
- Дряхлая убыточная дыра, от которой совсем недавно с великой радостью избавился Властитель. Даже ваша родина куда богаче и привлекательнее Романии, простите за сравнение.
Каталина усмехнулась:
- Его высочество после смерти супруги имеет право выбрать себе любую супругу. Выбор уже сделан. Замужем она или нет, а люди иногда умирают. Как кронпринцесса или королева. Её муж – это вопрос времени. Не смотрите на меня так, моя сарсана. Я говорила вам, что слишком давно живу в Ориксе. Я знала многих, кто умер в стенах этого дворца.
Луиза Карлота застыла, борясь с подступающей тошнотой:
- Его высочество может изменить своё мнение. Ему нужен один очень сильный союзник. Как Ириния.
Каталина с сожалением посмотрела на собеседницу, ощущая тонну горечи. Почему-то на короткий миг она увидела в Луизе Карлоте себя, Оливию и даже Рафталию.