- Мы все наивно верили в что-то подобное, когда шли в его спальню. Сейчас, прямо здесь и сейчас, сидя за этим столом, в этой комнате напротив друг друга мы прекрасно понимаем, как сильно мы все желали так ошибиться, - её глаза заблестели, как от подступающих слёз. – Ни преданность, ни верность, ни любовь, ни даже зачатое дитя – ничего не может удержать столь желанного нам мужчину в наших объятьях. Тем более попытка загнать его в угол. Я была представлена его высочеству раньше всех вас. Мы знали друг друга ещё детьми. Боюсь, уже тогда я пала жертвой собственного сердца. Я никогда не желала становиться королевой, не думала об ожидающих супругу кронпринца богатствах, почестях и власти. Нет. Все эти годы… - она внезапно замолчала, задумавшись о правдоподобности собственных слов. – Я любила его высочество дольше вас всех. И верила сильнее вас всех, что его высочество выберет меня. Сейчас, прямо здесь и сейчас, - повторилась Каталина, - я понимаю, как сильно я желала так обшибаться. Я приму ваше предложение, моя сарсана. И оставлю вам мою дочь, если вам нужна её жизнь в вашей новой игре. Только прошу вас исполнить мою крохотную просьбу.
- Какую?
Каталина лукаво печально улыбнулась. Эта длинная улыбка, полная горечи, сделала её лицо вновь прекрасным.
- Внимательно смотрите за тем, как часто его высочество станет вспоминать обо мне. Я даже дам вам подсказку, - её глаза вновь заблестели, но в этот раз иначе. – Ни разу.
Луиза Карлота удерживала вежливое выражение лица, мысленно проклиная Каталину за правду, которую не желала слышать.
- Я буду вам писать, - выговорила она с нарочитой вежливостью в голосе.
- Я буду ждать ваших писем, - солгала Каталина.
***
Напротив Айдеста, одетого во всё красное, сидел невероятной внешности мужчина со жгучими алыми глазами, размашистыми ломкими бровями, белоснежной кожей и смоляными чёрными волосами, уложенными назад гладкой волной. Обворожительный лик гостя манил чем-то прекрасно сладким, но в то же время заставлял испытывать тревогу и лёгкое чувство страха. Александрия стояла в огне несколько недель, четыре великих рода прекратили своё существование, утратив в короткое время абсолютно всех своих потомков.
«Даже тех, кто находился за пределами Александрии», - завороженно подумал Айдест.
- Великая честь встретить вас снова, - проговорил принц доброжелательно и немного торжественно. – Признаюсь, наша первая встреча осталась для меня в тумане, ведь я был в юных летах, когда вы посещали Орикс последний раз.
- Это было ещё до вашего путешествия, - напомнил Данте, выдерживая приветливую спокойную улыбку.
- В те дни вы занимали должность управляющего представительством денежного дома.
- Представительство по-прежнему принадлежит мне.
Айдест слегка приподнял брови.
- Занятное обстоятельство. Я полагал, вы передадите управление представительством после получения статуса соправителя Александрии.
Данте остался неподвижным.
- Привязанность к любимому делу не позволила мне полностью оставить всё.
- Понимаю, - Айдест коротко кивнул, ожидая, когда слуга наполнит его опустевший кубок вином и отойдёт на положенное расстояние. – Весьма мудрое решение. Как соправитель ориемы эверген, вы вряд ли имеете достаточно времени для углубления в детали работы представительства.
- Таковы обстоятельства, - Данте изящно развёл руками, не отреагировав на титул, которым применил к нему Айдест. – Последние месяцы нам пришлось столкнуться с более важными вещами и углубиться в детали иных дел.
Лицо кронпринца тронула наигранна лёгкая печаль. В голосе раздались ноты сопереживания.
- Загадочная трагедия унесла жизни многих достойных людей. Король заинтересован произошедшим. Четыре древних рода приносили короне немалые дары и выгоды. Не иначе, как великая магия нанесла нам сокрушительный удар.
- Мы скорбим по усопшим, - коротко ответил Данте.
- Могу понять вас. Поверьте, как вдовец, я могу понять вас. И великую ориему эвергена. Ваша супруга потеряла мать в том огне, - Айдест внимательно наблюдал за реакцией гостя. Однако не видел никаких изменений ни во взгляде, ни в позе. Данте, как нечто идеальное, сидел неподвижно, источая своей фигурой спокойствие и благородство. – К счастью, её отец всё ещё жив.