Принц посмотрел на гостя в попытке отыскать на его лице чувства интереса, понимания или волнения. Однако Данте сидел напротив подобно идеальной статуе. Его лик оставался абсолютно нечитаемым.
Айдест постепенно ощущал себя мальчишкой рядом с ним, хотя совсем недавно ему исполнилось двадцать три.
- Никто не знает всех обстоятельств горького прошло, что мы пережили после смерти моего возлюбленного брата. Рафталия, - кронпринц ощутил привкус чего-то мерзкого во рту, когда произнёс имя покойной супруги, и замолчал.
Почему-то ему стало трудно говорить. Пришлось выпить вина и испытать тлетворное ощущение собственной слабости перед человеком с непроницаемым лицом.
- Вы желаете узнать о Талине Местре? – аккуратно спросил Данте.
- Как вы узнали? – насторожился Айдест.
- Ваши люди посещали Александрию и спрашивали об ориеме. Вопросы привели их к порогу представительства.
- Он запер её в Романии. Она не смогла прибыть даже на похороны собственной сестры. Мертва моя супруга или нет, а мы семья. Я хочу знать, что с ней происходит. Но Романия подобна тёмному лесу, в котором исчезает всё. В том числе и мои попытки помочь Талине.
- Великая ориема прибыла в Александрию в полном здравии, - ответил Данте. – Великий эверген позаботился о её путешествии.
- Почему она пришла в Александрию? Путь до Романии не лежит через ваши стены.
Губы Данте слегка дрогнули в попытке улыбнуться.
- Великая ориема носит под сердцем дитя Романии. Ей требовался достойный отдых в середине пути. По договорённости с великим эвергеном Местре мы всего лишь исполнили его волю и позаботились о его супруге и ребёнке.
Айдест не желал верить ни единому услышанному слову.
- У него были связи с Александрией? – почти прошептал принц.
- Романские палачи частые гости нашего города. Их мастерству нет равных. Предложение великого эвергена стало для нас приятной неожиданностью, хотя вначале царило постыдное недоверие.
- Палачи? – переспросил Айдест, не веря своим ушам.
Данте не смутили его вопросы.
- Александрия принимает множество путников каждый день. Среди них, к сожалению, не все чистые люди. Позорные столбы – это не всё, чем мы наказываем. Романия мало что может предложить Александрии, но если и может, то это её палачи.
- Может, и Ориксу нанять парочку романских палачей? – не скрывая сарказма, выговорил Айдест.
- Затраты на дорогу могут вас разочаровать.
***
В глубокой ночи кронпринц лихорадочно сжигал письмо, написанное недавно с, казалось бы, чистой любовью и искренностью. Две восковые печати плавились в огне, утрачивая великую значимость. Слова сгорали, оставляя пепел после себя.
- Беременна… она беременна от него… мерзкая псина… мерзкая псина…
С немалой долей злости Айдест распахнул потайной ящик и извлёк из него сложенный в несколько раз листок пергамента. Развернув его, он не увидел букв или печатей. Пришлось использовать магический камень.
Проступили надписи.
«Романские головы. Романская вдова».
Айдест выхватил скрибло с подставки и быстро дописал размашистым почерком, сильно отличавшимся от того, которым были выведены первые строки.
«Романский наследник».
Почувствовав прилив жгучей ненависти, он выбросил скрибло и схватил магический камень. Написанное исчезло после касания магии. В дело пошёл воск, застывший без печати.
Зазвенел колокольчик, перед принцем появился слуга в тёмных одеждах.
- Отправь гонца в Афанасию. Немедленно!
***
- Она должна знать, что мы исправно выполняем нашу часть уговора, - проговорила нежно Беатрис, поглаживая беременный живот.
- Она знает об этом.
- Я хочу ей напомнить.
- Слишком опасно. Мы в Ориксе. В каждой стене дворца тысячи ушей.