Беатрис разочарованно вздохнула, проведя рукой по плечу сидящего за письменным столом Данте.
- Моё сердце желает встретиться с ней снова. Я хочу ей помочь.
- Просто продолжай делать так, как мы договорились. Этого достаточно, Беате.
Её губы сладко улыбнулись. Она поправила свои распущенные волнистые белокурые волосы, спускавшиеся по спине до самых ягодиц.
В спальне тихо мерцали магические камни. Мраморные статуи молчали. Благоухали ароматные цветы.
- Эверген Романии наш добрый друг и желанный гость.
- Меньше сарказма, - заметил Данте.
- По возвращению домой я напишу ей. Не удерживай меня от этого. Прошу.
Мужчина отложил скрибло.
- Она не наше дитя.
- Она её дитя.
Повисла тишина.
- Амтилсали…
- Не произноси её имя, - прошептал Данте.
Лицо Беатрис омрачилось печалью. Она нежно обняла мужа со спины, прислонившись щекой к его голове.
- Это её магия. В теле этого эльфа. Иначе мы бы не оказались здесь.
- Она бы никогда не поступила так, - парировал Данте. – Никогда бы не пришла к идее сделать мою супругу моей дочерью.
- Мы это исправили...
- Беате, прошу… не говори о ней, - он устало закрыл глаза, будто пытался перетерпеть что-то очень болезненное внутри себя. – Я позволил им отпустить её… отправить на верную смерть в Малансу…
Объятья Беатрис сковали мужчину сильнее.
- Она жива, любовь моя. Иначе не было бы этой магии.
- Это не она, Беате. Поверь, я знаю, это не она.
Беатрис хотела возразить, но вовремя заметила, как рука Данте сжалась в кулак. Мучения терзали его плоть вновь. Она поспешила погладить его волосы и прижаться к его голове лбом.
- Прости, я не хотела напоминать. Прости. Я заберу твои страданья. Заберу все эти ужасные сны, - её глаза медленно засветились белым. Голос стал меняться на отстранённый и далёкий. Магия прорицания полилась из её рук. – Прости меня. Прости.
Данте остался неподвижно сидеть, чувствуя, как картина смерти его старшего сына испаряется из его мыслей.
- Я с тобой, любовь моя. Я всегда с тобой рядом, - прошептала ласково Беатрис.
67. Романские стены: следующая
- Это недопустимо! – в очередной раз воскликнул Кир. Его крик тут же облетел большой зал, заставив всех обернуться в сторону господского стола. – Как ты мог оправдать его? Дрянной мальчишка обобрал собственную мать!
Талина и Берт молча наблюдали за словесной перепалкой главных работников городской ратуши, пытаясь есть.
Прошёл почти год, как Маркус и Кир получили новые должности. К удивлению Талины отнеслись они к ним с глубокой серьёзностью, полностью приняв бремя судьи и обвинителя, а не только чувства собственной важности. Нередкие споры доказывали глубину вовлеченности в порученное дело.
- Она простила его на суде. Мы достаточно посрамили мальчика, он выучил свой урок, - парировал Маркус, нервно погладив густую бороду, заколотую снизу вычурным украшением. Такое же носила его дочь уже два дня подряд в косах. – Ты же предлагаешь отправить ребёнка на строительные работы.
- Какой он ребёнок? Ему уже восемь! В его возрасте дети стены строили на торговой улице! – не соглашался Кир, тряся исхудавшими руками. Сразившая его в декабре болезнь сильно подточила силы. Мужчина выжил, хоть сильно утратил в весе. – Сегодня он грабит свою мать, завтра начнёт залезать в карманы соседей и гостей дорог Романии! До убийства рукой подать, видит мировая магия!
«Гости дорог Романии» - этим названием негласно окрестили проходящих по торговой улице от первых ворот до третьих, оставляющих немалые деньги в лавках с едой, необычным оружием и палатках с амулетами и талисманами. Потихоньку слухи об эксклюзивных товарах торговой улицы Романии расходились по соседним землям. Крепость стали посещать не только путники, спешащие пройти в другие земли, не только рабочие, приходящие за заработком на строительные работы из поселений у стен, но и люди с особым достатком, соблазнённые желанием купить кинжал или стрелы из костей чудовищ. Особенно смелые интересовались зельями из магических тварей, которые укрепляли мужскую силу, помогали волосам становиться гуще и сулили устами торговцев всякую чепуху.