Будто она вновь доверяла ему и показывала себя настоящую без мысли о собственной уязвимости. Без страха предательства.
- Не видит она ничего, - не унимался Авель, вновь принимаясь расхаживать по комнате. – А если бы она наткнулась на мебель? Или на книжную полку? Если бы её завалило книгами? Или на неё упала статуя? Мой эвернген, ей же всего семь! Она не понимает, какой опасности себя подвергает…
- Дитя, найди в себе силы для спокойствия, - Юлиан с прищуром посмотрел на сильно жестикулирующего Авеля.
- Мой эвернген, как тут успокоиться? Я покоя найти не могу от мыслей, что эта дурища могла покалечиться или ещё чего хуже… столько детей умирает ежегодно… а эта будто не понимает! – его голос дрогнул.
Талина смотрела на Авеля, не осознавая до конца, почему он сейчас такой? Точно такие же чувства преследовали её, когда её покойный муж выражал волнение и проявлял заботу о ней. Они просто стали теми, кому приказали обручиться. Но он словно что-то чувствовал, что для Талины оставалось недосягаемым. Как Авель и его тревога прямо сейчас.
В её сердце что-то болезненного скривилось. Как зеркало, которое стало пластичным и сменило свою форму, чтобы отразить всё искажённым и странным.
- Дитя, она всё поняла. А ты волнуешься, не находишь сил для спокойствия, и её заставляешь переживать, - Юлиан уже с трудом подбирал слова, ведь сердцем соглашался с Авелем.
Когда к нему прибежала бледная Гларфа и сообщила, что Талина ранена, все мысли эвергена разом рухнули. В голове и груди стало пусто, а единственная мысль, что осталась в сердце, говорила о том, что он вновь мог потерять кого-то дорогого ему.
- Переживать? – не мог успокоиться Авель. – Она даже крупицы моих переживаний понять не в силах! Бегает и крутиться постоянно! Будто на ней аура бессмертия!
- Она всего лишь дитя. Талина, лисичка моя, ты просто ещё не знаешь, насколько нежное и слабое твоё тело, - Юлиан вновь попытался заговорить с Талиной, ведь он остался в её комнате ради этого. Однако Авель отказался выходить наружу, поэтому постоянно вмешивался в важный воспитательный разговор.
- И судя по всему, отказывается это понимать, пока руки и ноги себе не переломает, - вставил мужчина, упирая руки в бока. – Талина, как после этого вести тебя на стрельбище?
Талина поджала губы, чувствуя, как нечто странное и даже отчасти незнакомое рвёт её изнутри. То ли стыд, то ли страх.
«Раньше… раньше я ничего не чувствовала. И Барсам ругался со мной из-за этого. А теперь… так тяжело».
- Там не только камни, но и оружие! – добавил Авель.
- Я… я не хотела, - тихо проговорила она. – Я играла…
- Оно всегда сначала кажется игрой, - тут же заявил Авель. – А потом ты…
- Авель! – Юлиан повысил голос, метая в него гневный взгляд.
- Но… я не думала… я играла…
- Вот видишь, ты не думала! – Авель внезапно почувствовал усталость, долгое волнение отнимало силы. – А что если… если бы ты умерла!
- Авель! Это слишком! – Юлиан поднялся со своего места.
- Но…
- Простите… - пикнула Талина, чувствуя, что эти двое могут поссориться из-за неё. – Простите! Простите меня! – вырвалось из неё то, что она не хотела говорить. Но сказала. Наверное, вовсе не им, а Барсаму.
И заплакала, не понимая, почему эмоции так внезапно одолели её?
«Великая магия… почему слёзы? Почему эти слёзы, Барсам?»
- Талина… девочка… - опешил Авель.
- Болван, - в сердцах кинул ему Юлиан, отворачиваясь. – Талина, малышка.
Она смотрела на него взглядом полным вины и раскаянья. То на него, то на Авеля, но видела перед собой давно усопшего отца, родного брата и покойного мужа. Будто не успела извиниться перед ним за свою бесчувственность, за своё непонимание и пустоту.
Магия тревожно зашевелилась в венах, вновь вызывая туман воспоминаний.
«Почему я была такой глухой? Почему? Почему слёзы сейчас, когда… когда я уже ничего не могу исправить?» - её мысли внезапно затопили образы её настоящей жизни. Её прошлого, в котором она потеряла слишком много.