- Разве может кто-то украсть на главной торговой улице? – Талина бросила хитрый взгляд на возмущавшегося Кира. – Я слышала, воины романского обвинителя настолько хорошо делают свою работу, что в казематах пустуют камеры.
- Моя ориема, все преступники давно машут лопатами и выкладывают стены, - отмахнулся Маркус. – Однако не могу не согласиться с вами, торговая улица славится своей безопасностью.
Михей видел, как густо краснел Кир, получая похвалу. Покраснели даже мочки его ушей.
- Хм… ну… ты хотя бы на день послал бы его воду тягать для каторжников, - смято проговорил он. – Михей, скажи ему.
Михей чуть не поперхнулся, каким-то чудом сумев не закашляться. Раскрея так же испытала немало удивления. Она считала Михея последним человеком, от которого стоило чего-то ожидать, если это не приказала ориема. А тут сам себрилл обвинитель искал у него поддержки.
- Дети сами приходят помогать, - выдавил из себя Михей. – Мальчишка этот твой точно придёт. Я уверен. Рано или поздно они все приходят. Друзья его точно уже под стеной. И чего не пойти? Люди с земли добро кормят после осени. И воровать без надобности, ежели сытый.
- После такого урока он задумается, - подхватил Берт, который краем уха слышал историю суда над маленьким воришкой. Суды быстро стали популярной темой у местных, приезжие мало что понимали в них. Городская ратуша иногда продавала места на открытые заседания, романцы раскупали все. Маркус в такие дни одевался вычурно, а Кир так совсем наряжался в пух и прах, гоняя цирюльника из угла в угол. Только Болтан мог переплюнуть благородных себриллов. – Кстати, как вам мясо? Вчера группа отца поймала каменную гарпию, сегодня мы едим её.
- Каменную гарпию? – удивился Болтан, молчавший до этого момента. К началу января романский палач окончательно облысел, что открыло вид на нанесённый когда-то давно магией скалящийся череп. Колпак спасал от любопытных глаз. – Сожрать её нереально. Блядская тварь настолько чёрствая, что все зубы на хер вылетают, - он похлопал себя по бёдрам.
Раскрея посмотрела на мужа, понимая, почему тот предпочитает молчать в присутствии ориемы Местре. Женщина сладко вздохнула.
- Марта нашла интересный рецепт. Мясо замочили в крови…
- Моя ориема! – закричал кто-то, резким движением отворяя врата в замок. – Моя ориема! Моя ориема!
Хорошо одетый мужчина ввалился внутрь и тут же упал на колени, задыхаясь. Его нехитрое оружие брякнуло об каменный пол, вызвал прилив жалости практически у всех мужчин.
- Сёрен? – Маркус узнал смотрителя первых ворот. – Что случилось? Дайте ему выпить. Бедняга не может и слова сказать.
Кир, видя волнение на лице Сёрена, быстро поднялся с места и хотел ему кубок с вином, чтобы тот промочил горло.
- Говори, - приказала ему Талина, когда увидела, как Сёрен отказывается жестами от питья, желая скорее рассказать ей что-то.
- Перед крепостью… перед первыми вратами… отряд воинов… отряд с… каким-то себрилом. Они… требуют открыть врата. Я… бежал… надо спешить… надо…
- Ворота закрыты на следующие три дня, - важно напомнил Кир, жестикулируя кубком. – Все знают, раз в месяц врата Романии закрываются на три дня и три ночи, - он ловко копировал манеру разговора Талины. – Мы же не можем начать летать над головами гостей дорог Романии, чтобы…
- Они вооружены! – выпалил Сёрен, перебивая Кира, на что теперь имело право очень малое количество людей. – Они грозятся выломать ворота… они…
- Соберите беговые дрожки, - быстро распорядилась Талина. – Раскрея?
- Маркус и Кир поедут вперёд, я на лошади с ориемой, - Раскрея поднялась во весь свой гигантский рост, устремляя строгий взгляд на конюха, принимающего ужин в самом дальнем углу большого зала. Кузнец, сидевший рядом с ним, разочарованно опустил ложку в кашу.
- Бляди прискакали, даже пожрать не дали нормально, - выругался Болтан. – Фех? Фех, сукин сын? Где мой топор? Блядь тебя дери…
- Берт! Неси луки!
Охотники покидали зал быстрее всех.
- Ашра! Ведь всех на стену!
- Висла? Висла, меч мне! Шевели задом!
- Фех? Сука! Пьяная мразь!