- Ориема Раскрея, это провокация, - быстро шикнул Маркус, видя, как лицо женщины перерезает широкая опасная улыбка.
- Повторяю! Предъявите дорожную грамоту! – рявкнула Раскрея так, словно хотела снести всех силой своего голоса.
Стоящие рядом с ней почувствовали дрожь в ногах. Однако те, кто находился у стены, дрожи не ощутили, лишь вновь удивились, как женщина умеет так громко кричать. Болтан восхищённо слушал голос супруги.
- Открой ворота, и я лично засуну свою грамоту в твою дыру! – не помедлил с ответом Викарий. – Или мне засунуть это в твою ориему? Мерзкое порождение магии не имеет права указывать мне! Изгнанная и прокажённая!
Снизу донёсся раскатистый мужской смех. Воины Аридина намеренно гоготали так громко, как могли, хотя ничего забавного не произошло.
- Шлюха мерзкого пса!
- Скверная девка!
- Ещё немного и пузо себе надорвут, - невольно шикнул кто-то из лучников на стене.
- Как можно так о великой? – негодовал Атай.
Пек крепче сжал своё оружие. Сёрен взволнованно оглядел охранников первых врат, стоявших по правую сторону от него. Не в первый раз он видел в их лицах столько ненависти.
- Да, это тот самый, - вымолвил Кир, чувствуя, как волна гнева окатывает его спину. – Раскрея, дай слово себриллу судье, - сдерживаясь из последних сил, он оставался в рамках уговоренных правил, которым следовал впервые в жизни.
Раскрея полоснула по лицу Кира взглядом полным ярости. Маркус не дал ей ничего сказать, уверенно выступив вперёд.
- Ориема же здесь? - спросил он, коротко обернувшись.
- Так точно, - процедила сквозь зубы Раскрея.
- Погоди чуток, - махнул ей рукой Маркус, дожидаясь, пока смех внизу утихнет. – Мы ещё надерём их дырявые задницы. На этот раз хер они что вывезут из романских стен.
- Если живы останутся, бляди, - процедил сквозь зубы Пек, готовясь метать копья.
Аридин остановил своих воинов и закричал снова:
- Открывайте ворота! Или я лично выломаю их и засуну в эту суку все грамоты моего отряда!
Воины снова разразились диким смехом, предвкушая славную битву. Три года назад им уже удалось ворваться в Романию и перебить почти половину её жителей. Эверген Афанасии назвал акт убийства праведным деянием во имя мировой магии, ибо его карательные отряды уничтожали неугодных магии низших существ.
- Раз в Романии некому вершить суд над преступниками, это сделаю я, - сказал он, посылая Викария на сечь. – Мы должны уничтожить всех романцев. И мир наполнится очищением.
После той кровавой жатвы воины Афанасии не показывались в окрестностях Романии, потому что боялись её нового эвергена и его воинов. Однако перед женщиной, обвиняемой в запретном колдовстве и убийстве второго принца, и разговорами о прогнившей романской крепости эверген Афанасии устоять не мог. Сама мировая магия благоволила ему. И люди очень важные люди, имевшие связи с Ориксом.
Смех снова стих.
Маркус тяжело вздохнул, успокаивая себя.
- Я верховный судья романского суда, - начал он неожиданно звучно, что совсем не подходило его голосу, - выношу свой приговор.
- Эй, хватит этих песен! – закричал кто-то внизу.
- Открывай уже!
- Выполняй приказ!
- Пусть придёт ваша ориема!
- Где эта тварь?
- Мы могли бы обойтись без официальной части, - посетовал Ганс. – Лесной хер видит, это не может решится иначе.
- Воины Афанасии, оскорбившие честь великого эвергена Романии, оскорбившие имя великой ориемы Романии, приговариваются к смерти! – рявкнул Маркус.
- Вам смерть, - пробормотал незваный гость.
- Во имя чистоты и справедливости! – загорланили люди внизу.
Отряд Викария быстро перегруппировался. Создавалось впечатление, что готовились они заранее, потому что использовали практически каждый куст и камень в свою пользу. Викарий только казался глупым идиотом, изводящим своими выходками судьбу. Он знал, что делает.
- Стрелы нам ни по чём. Романцы как были дураками, так и остались, - усмехнулся помощник Викария, ударив себя в грудь кулаком. Плотные кольца кольчуги надёжно защищали его тело под туникой.