Она потупила взгляд, чувствуя, как ей опять становится стыдно. Вновь захотелось заплакать. От чувства вины, собственного бессилия и накатившей слабости.
Чувства выматывали.
«Почему их так много сейчас?» - спрашивала саму себя Талина.
- Тали, я не хочу запрещать тебе радоваться, смеяться и… даже бегать вот так… не хочу. Но я… я так переживаю за тебя, - Авелю нелегко давались эти слова. Помогало ему то, что он всегда был открыт, привыкнув говорить прямо. – Будто ты Лука, только маленький и девочка.
Его слова чуточку рассмешили её:
- Лука… батюшка говорит, что я лисичка, а не ворона.
- Батюшка много чего говорит, - голос Авеля остался серьёзным. – А я люблю тебя. И боюсь за тебя. Вот и всё, Талина.
«Вот и всё, Талина», - новый раскат далёкого эха, наполненного голосом покойного мужа, прокатился по мыслям Талины.
- Я тоже… люблю тебя. И я волнуюсь, когда ты так переживаешь за меня, - она поспешила спрятаться на его груди, чтобы не смотреть ему в глаза.
- Себрилл, - послышался учтивый голос Марии позади. – Лекарь велел юной сарсане оставаться в постели.
- А! Да-да! Сейчас уложу. Сейчас, - Авель в два шага дошёл до кровати и одним резким движением откинул одеяло в сторону.
Мария видела в этом какую-то мужественность. А Авель пытался скрыть то, как сильно взволновали его слова Талины.
«Великая магия… великая магия, - проносилось в его голове. – Почему я люблю её так сильно? Почему она не моё дитя?»
10. Заложники Олегии: вода
Рафталия неспешно, стежок за стежком заполняла край полотна неяркой нежной вышивкой. Девочка аккуратно орудовала иглой, тихо беседуя с усевшимся рядом Лукой. Мария расположилась чуть поодаль с остальными слугами и тихо наблюдала за этими двумя, подумывая о скором начале вечерней молитвы.
- Теперь придётся отложить занятия танцами, - проговорила спокойно Рафталия в ответ на сетования Луки.
- Не думаю, что Тали это сильно расстроит.
- Я тоже так не думаю, - она осторожно взяла в руки маленький инструмент для обрезания нитки.
- Тебе не обязательно их пропускать, - заметил он, подавая свободной рукой новый моток ярких нитей, на который она коротко указала кивком головы.
Рафталия отрицательно покачала головой, показывая свои намерения воздержаться от занятий, пока Талина не поправится.
- К магу тоже не пойдёшь? – откидываясь на спинку резного стула, спросил Лука.
Девочка вновь покачала головой.
- Тебе не нравится маг? – попытался он понять, в чём причина её нежелания посещать занятия без сестры.
- Нет, себрилл Виктор прекрасный наставник. Его рассказы об истории магического искусства захватывают.
- Тогда дело в Тали? Не желаешь идти без неё?
- Не знаю, - призналась Рафталия, оставаясь открытой. – Себриллу Виктору… с Тали занятия совсем другие, ведь её магическая капля уже пробудилась. Мне же и поговорить с наставником не о чем.
Лука внимательно смотрел на девочку, прекратив чистить свой охотничий нож.
- Виктор докучает тебе? – спросил он внезапно, заставляя Рафталию посмотреть на него.
- Нет-нет! Как ты мог такое подумать, - она замотала головой, пытаясь показать, что предположения Луки в корне неверны. – Просто… мне уже десять. А я ничего не чувствую. Мне кажется, что во мне нет магической капли, - Рафталия сказала это простодушно с долей смирения и равнодушия.
- Не у всех есть магическая капля, - Лука продолжил начищать свой нож. В корзине рядом с его ногой лежало ещё несколько. – Точнее, она далеко не у большинства людей.
- Знаю, - кивнула Рафталия, возвращаясь к вышивке. – Поэтому… нет смысла идти одной к наставнику. Всё равно не пойму его слова.
Она не смела признаться, что занятия с Виктором навевают на неё лишь скуку. Рафталия не ждала момента, когда в ней проснётся магическая капля. Магия никогда не привлекала её. Из рассказов Агафены она узнала, что её родная мать тоже не обладала дарами великой магии. Возможно, Рафталия желала оставаться похожей на покойную мать хотя бы в этом.
- Как знаешь, - Лука отказался от попыток надавить на неё.
Юлиан ясно дал понять, что сёстры сами должны выбирать то, чем желают заниматься. Луку поражало то, с каким рвением Талина стремилась к магическим наукам, военному делу, архитектуре, торговому делу и прочим вещам, которыми пытались заинтересовать мальчиков. Рафталия же предпочитала пение, вышивку, танцы, а в основных науках не стремилась к высоким результатам. Для землевладельца средней руки такая женщина считалась достаточно обученной, чтобы вести хозяйство и принимать гостей. Она так же в будущем могла заняться начальным образованием своих детей. Этого было более чем достаточно.