В итоге именно часть регулярной армии Марфены стала спасением Романии в переломный момент. Воины смело прошли по хорошо укреплённой подземной дороге Романии и встали перед третьими воротами. Когда воинов пустили внутрь, их ждала торговая улица. Ломаная, зигзагообразная, с постоянными сужениям под мостами и расширениями в местах рядом с надзирательными постами.
«Если какое войско решит пройти по главной улице, воины не доберутся живыми даже до отрезной стены. Люди то идут в гору, то оказываются в ямах. Дорога гладкая, ровная, таит в себе множество препятствий и неприятностей. Каждый мост, каждая надзирательная башня становится смертельной чертой, которую перейдёт не каждый. Идя по главной торговой улице в час войны, мы испытывали страх и уважение к труду романцев», - написал позже в своём отчёте командир Марфены.
Однако бывалый командир преувеличил страх своих воинов. Он стал тем, кто убедил Кира Младшего открыть ворота и пойти в лобовую атаку. Сыну романского обвинителя пришлось приложить множество усилий, чтобы убедить остальных в разумности этого шага. Ашра, ценившая романские стены, приняла сложное для себя решение, когда Ганс поддержал предложение командира и выдвинул свой отряд охотников в качестве добровольцев.
Маркус впервые кричал на Ганса, жарко отговаривая от отважного поступка. В итоге старый охотник стал частью леса. Берт с тяжёлым сердцем лично оголил тело отца в последней церемонии уважения и привёз на отрезную стену.
Опытные охотники совершили великий подвиг во имя родной земли. Но даже подоспевшие на помощь силы Александрии, Антонии и Олегии не спасли их всех.
Война закончилась. В Романию прибыл эверген Марфены, и две земли заключили между собой военный договор, а так же установили официальные торговые отношения. Таис называл Талину хозяйкой романского леса и с уважением отзывался о её супруге, не пытаясь придумать ему новое имя. Он и настоящее старался не произносить, тая что-то в своём разуме.
Войско Афанасии и Диании бежало в свои земли, поджав хвосты. Впервые гелерфы Талины покинули замок и познали веселье охоты на людей. Киру это не нравилось, но он не мог на своих двоих побежать за врагом, чтобы преследовать его. Годы брали своё. Приходила пора передавать дела, требующие отваги и силы, наследникам. С начала правления ориемы над Романией прошло не так уж много лет, а все вокруг как будто постарели, приблизившись к часу собственной смерти. Бегство от врага не так выматывало, как попытки отбиться и защитить свой дом.
Раскрея и Болтан решили бежать, попытавшись прихватить деньги из казны и ратуши. Кир не смог осудить их за это, но денег найти им не позволил.
Верония и Ефрения прислали Талине предложение перемирия. Видя в ней всего лишь женщину эвергена, правители обеих земель не озаботились выгодными условиями для всех сторон, поэтому получили в ответ угрозы от Марфены и Романии, а так же высокую сумму, должную к уплате в краткий срок, назначенную Антонией. В Орикс отправились письма, обозначились представители и свидетели. Установился шаткий молчаливый мир. Талина понимала, что напавшие правители присоединяться к Саилу, когда грядёт война. Она не знала более, как описывались в проклятой книге ушедшие события и описывались ли вообще, но чувствовала, что всё, вольно или же нет, идёт по сочинённому её мучителем пути.
Пусть годы стирали её память о магической книге, однако, Талина помнила несколько важных моментов, связанных с появлением Содарии в Романии.
«Я не помню никакой войны с соседями. Ни ссор, ни стычек. Ничего, – негодовала Талина, видя, как её гелерфы резвятся в белоснежном снегу, перекатываясь с живота на спину. – Тереза просидела несколько лет в замке Серенге, пока Тристан воевал за границы Сесриема, но должны же были быть описаны хоть какие-то следы долгой осады Романии, а так же упоминания об отношениях с соседними землями. Не просто так они стали частью армии Саила. В памяти моей ни намёка. Только ахи и вздохи страсти. Как подумаю об этом, злость берёт. Как мог мой супруг так себя вести? – она задумчиво смотрела на своих чешуйчатых малышей, не признавая, как сильно задевают её сердце отвратительные воспоминания о любви мужа к другой женщине. – Он полностью игнорировал её желания. Думал, что это забота. Что он лучше знает, что ей необходимо. Тереза даже слова ему не могла сказать. Она боялась его, так и не узнав, какой он на самом деле. Кажется, - её губы тронула насмеливая улыбка, - я сама концентрировалась на этом, потому и запомнила. Если так подумать, я тоже не знаю Тристана. Мы провели с ним больше времени, чем я предполагала. Но что я знаю о нём? Что он знал о Терезе? Столько же ничего, сколько и он обо мне? Или же ему удалось понять меня лучше за эти годы?»