Длинные хвостатые чудовища устремились за Талиной, тихо недовольно поскуливая. Но стоило им увидеть Марту с кадкой каши, сваренной на мясном бульоне, как скулёж тут же стих.
Талина вошла в тёплый уютный обеденный зал, в котором собралось множество людей. Но даже эта многолюдность не скрыла от её глаз пустые места, которые раньше занимали верные ей романцы.
Внутри её груди сжался ком. А когда Кир встал, чтобы произнести речь, ей захотелось спрятать глаза и убежать.
«Какое старое забытое чувство, эллия Грация, - обратилась она к самой себе. – Разве вам не стыдно, что позволили себе забыть его? Что скажут ваши подданные, когда придут к вам в ваших снах? Как вы посмотрите в глаза всем эльфам, которых послали на смерть? Вы не великий император, вы не умеете прогонять чувства ради великого дела. Страдайте же, эллия Грация. Страдайте».
***
Злой, как сама смерть, Айдест сидел у постели своего отца, не подарившего ему радости своим умирающим видом. Анри Маре не лежал в плену подушек и одеял. Король гордо восседал на богато убранном ложе, являя собой гордость и благородство Сесриема. Его плечи покрывала королевская мантия, копию которой носил принц, исполняя обязанности отца во время его болезни. Сегодня Айдест не решился надеть её, ограничившись простым платьем белого цвета, расшитым золотом.
- Война ушла на восток, - проговорил Анри Маре. – Земли Сесриема остались нетронутыми.
- Как вы того желали, - заметил Айдест.
- Катария не признает нашей победы.
- Мне прислали письма, - принцу нелегко давался разговор. Мешали похмелье, злость и негодование.
Из высокого стрельчатого окна напротив постели короля лился ослепляющий свет, от кого резало глаза. Голова Айдеста просто раскалывалась. Властитель же напротив, наслаждался им, напитываясь и выздоравливая.
- Я дал тебе обещание, - король взглянул на сына, остановив взор на его потухшем, болезненном взгляде. – Я венчаю тебя на Сесриеме, - после заветных слов почему-то глаза Айдеста остались таким же тёмными и пустыми. – Ты взойдёшь на трон со своей королевой.
- Пёс ещё жив.
- Эта женщина не станет твоей. Срок вышел.
На лице Айдеста отразилось лёгкое недоумение.
- Мы не обговаривали сроки. Моя часть уговора выполнена, ваше условие соблюдено. Фисталиса отступила от Натании. Конфликт с Катарией может длиться куда дольше, чем наши жизни. Ещё мой дед начал его.
- Ты его закончишь.
- Я волен взять себе в жёны любую женщину. Ту, на которую вы мне указывали, я уже сделал своей супругой. Не моя вина, что она решила умереть, - с нотой презрения заявил он. – Совершённое ею могло погубить нашу честь. Луиза пошла по её стопам. Великая магия решила всё.
Анри Маре угрюмо вздохнул.
- Ты всё ещё не внимаешь моим словам. Ты всё ещё не понимаешь, что значит, быть королём.
- Разве я принял неверные решения во время вашей болезни? – Айдест не смог припомнить ни единого промаха со своей стороны. Он использовал все вложенные в него знания, чтобы достойно представлять семью и вести дела. Принц многих поразил своими умом и дальновидностью, когда дело коснулось ситуации на поле боя под Катарией.
- Ты принял неверное решение гораздо раньше. Твой брат давал тебе свободу. Ты был волен идти, куда желал. Ты был волен выбирать. Но ты разрушил эту свободу, убив его.
- Отец, - Айдест едва сдержался, чтобы не зарычать и не вскочить с места, чтобы набросится на короля. – Я не позволю называть меня его убийцей, - выговорил он сквозь зубы. – Мой брат был мне дороже, чем моей матери. Я делала всё, чтобы Филатия берегла его.
Казалось, Анри Маре не слышал доводов сына.
- Оставшись единственным моим сыном, ты не увидел, как сузились рамки дозволенного тебе. Ибо ты схватился за то, что никто не смел запретить тебе, и погрузился в свои планы. Принцессы земель Сесриема принесли тебе детей. Ты щедро одарил их отцов, купив их лояльность. Но ни один бастард никогда не сядет на трон Сесриема. Каждый эверген знает это, - голос короля, ровный и сильный, пропитался ноткой отвращения. – Рассади их по землям твоего королевства. Это всё, что ты можешь сделать для них и для себя. Ты потерял время, упустил возможность взять новую супругу. Ты возжелал женщину, которая никогда не станет твоей. В погоне за ней, ты не заметил, как сузились рамки твоей свободы.