Несколько дней назад Берт предложил вывести их в лес и попробовать поохотиться вместе. В недавней войне они прекрасно проявили себя, отняв не одну жизнь. Талина ответила отказом.
В последние дни она ходила особенно задумчивая и молчаливая. А сегодня и вовсе спустилась к ужину лишь на несколько минут. Выпила чашу с мёдом и вяло пожевала кусочек хлеба, после чего оставила всех.
- Уж не хворь какая? – шептались её подданные, смотря, как ориема уходит по каменной лестнице в свои покои.
- Ах, всего лишь весна.
- После тяжёлой зимы даже Марта сама не своя.
- Женское это. Говорю вам, женское.
- Да, зима выдалась трудная. Лес сильно опустел. И людей мало пришло на дороги. Думают, война у нас. А нет войны.
- Нет. Только слава дурная. Но мы верно поступили. Тела негде хоронить.
- Обряд это наш, - вмешался Кир в разговор мужчин. – Лес кормит нас, и мы кормим лес. Придёт время, и я стану его частью.
- Мудро-мудро, старый друг, - широкая ладонь Маркуса похлопала Кира по больной спине, перенёсшей новые ранения. – Только я пойду вперёд тебя. Нога моя уже убежала, - попытался пошутить мужчина, но никто так и не засмеялся, отворачиваясь и пытаясь не смотреть на культяпку, оставшуюся от «золотой» ноги Маркуса.
Михей с лёгкой грустью смотрел на товарищей, чувствуя тяжесть в груди от таких разговоров.
- Мы вернули лесу сполна, - кивнул он, всё ещё неумело управляясь с ложкой оставшейся левой рукой. – Нет нужды торопиться стать его частью.
- Смотрю, и вы стали мудрее, дядюшка, - Сюзи улыбнулась главному градостроителю Романии. Её белокурые косы были коротко обрезаны, а платье скрывало всё тело до самой шеи.
- Война. Война меняет нас всех, - Атай кивнул самому себе. – Отправил я двоих сыновей на войну, не ведая, что это такое. Мы стояли полгода на стенах, а дети мои уже почти три года не видели ни стен, ни дома. Какими вернутся они?
За столом стало тихо. Мужчины замолчали, Сюзи и Мирта тоже предпочли тишину. За соседними столами продолжали литься разговоры. Молва шла о войне и кручинах. В голосах говорящих звучала тяжёлая печаль и усталость. Казалось, с каждой минутой все говорят тише и тише.
Прекрасная романская весна далась высокой ценой.
- Люди пришли. Двое остались в лавке у александрийца.
- Говорят, семья его.
- Может, и семья. Себрилл неплохой человек. Если его семья такая же, мы только рады.
- Ориема одобрила их желание остаться.
- Раз сама одобрила, Романия тоже примет.
- Лошадей привезли…
- Да, старых не осталось…
Сюзи устало потянулась за кружкой с водой, как внезапно раздался сигнал рога с первых ворот, донёсшийся далёким гулом где-то далеко в ночи. Все замолчали, дожидаясь ответного сигнала с первого моста. Тот не заставил себя ждать и протяжным стоном оповестил воинов рядом с замком о том, что первые ворота открылись и впустили на территорию крепости ночных гостей.
- Что ещё в такой-то час? – недовольно поднялся Маркус, одной рукой затягивая туже ослабленный для ужина пояс, а другой хватая костыль. – Закрыли же на ночь.
- Я побегу за ориемой, - спохватилась Сюзи, утирая потрескавшиеся от ветра губы рукой.
- Уймись. Я здесь. Кир тоже, - остановил её Маркус, тяжело кряхтя. – Не тревожный то сигнал. Гости просто пожаловали. Нежданные.
- Оставь. Пусть отдохнёт. И так на ней лица нет, - громче добавил Кир, поднимаясь вслед за всеми. – Михей, копья нужны.
- Может, гонец это. Александрийский, - понадеялась Хлоя на мирный исход.
- Гонцы обучены ожидать у первых, - напомнил ей Берт. – Мало кто может в Романию просто так.
Мужчины и женщины быстро отложили ложки и миски с кашей. С середины зала убрали большой стол, за которым обычно ужинала Талина со своими приближёнными. Расправив плечи и взбодрив себя короткой молитвой, мужчины вышли вперёд, готовые встречать ночных посетителей.