В какую-то секунду ей захотелось спросить его, почему он такой с ней?
«Почему сначала в его глазах искрится радость, с уст срываются признания, а потом всё сменяется холодом и отчуждением? И всё так внезапно. Не за день и даже не час. А с секунды на секунду. Почему? Я сделала что-то неверно? Ты не он. У тебя нет тех же причин, что были у него. Так почему?»
Но ей не удалось заговорить, потому что плен объятий стал крепче.
«Опять ты такой! Может, и мне пойти от обратного? - дерзкая мысль закралась в её голову. – Невинность моя давно стала твоей. Осквернить себя я с тобой не сумею».
Губы Талины ехидно дёрнулись, её пальцы погладили левый брачный браслет на её руке. Прижатая к груди Тристана, Талина сладко изогнулась, прислоняясь к нему сильнее. Как только её ягодицы коснулись его паха, она вновь застыла, чувствуя крепкое возбуждение мужественности своего супруга.
«Всё же похоть, - решила Талина для себя, накрывая ладонью его руку, обвивавшую её талию. Их браслеты соприкоснулись. – Знал бы ты, как давно я живу, ведая эту слабость. Ты заговоришь. Ты всё мне расскажешь. А откажешься, заставишь зайти меня дальше, пожалев об этом. Я разорву твоё сердце в клочья за игры с моими чувствами».
Уверенно её рука повела руку Тристана вниз, не уловив сопротивления.
«Похоть, не похоть. Ты не пошёл искать себе другую. Браслеты? Или же дело во мне?» - холодно размышляла она, слыша, как её муж дышит глубже и чаще, потому что касается её бедра.
Талина заёрзала ягодицами, коварно утягивая ночную сорочку вверх.
«Ты заговоришь. Ты всё мне расскажешь».
С толикой злости она задрала сорочку до самой груди, предоставив мужу выбор: коснуться её там или нет. А чтобы он решил так, как задумала она, Талина заскользила рукой под одеялом к бедру Тристана. Достигнув его, она заманчиво погладила его, продолжая тереться о его пах ягодицами.
С её губ сорвался вздох неожиданности, когда свершилась первая победа, и Тристан запустил свою широкую ладонь ей между ног. Грубо и поспешно.
- Ты… - он не смог договорить, будто растерял все слова.
Одной рукой он ласкал Талину между ног, другой сжимал её пышную грудь, а губами впился в её шею. Он помнил, как доставить ей удовольствие.
Талина решительно продолжила дразнить его, подтягивая на этот раз его ночную рубаху вверх, чтобы ничто не мешало ей коснуться оголёнными ягодицами его обнажённой мужественности. Этого Тристан уже выдержать не смог. За считанные мгновенья он перевернул Талину на живот и накрыл её собой. Его ладони страстно сжали её бёдра. Своим ногами он раздвинул её ноги и в отрывистом порыве резко подался вперёд со сдавленным рыком. Талина вскрикнула, когда Тристан оказался внутри неё. Первые грубые движения принесли боль, но прошло совсем немного времени, как пришла влажность, сгладившая неприятные ощущения.
Тристан страстно прижимал Талину к поверхности кровати, голодно вторгаясь в неё вновь и вновь. Он двигался яростно и быстро, будто не имел власти над самим собой. Талина сжала зубы, вцепившись в подушку.
- Любовь моя… моя… моя…
- Лжец… - сорвалось с её губ на выдохе.
После оброненного как бы нечаянно слова, она замерла, уткнувшись лицом в подушку. Из плоти её исчезло всё наигранное желание, тело стало неподвижным, как из камня.
Тристан остановился, тяжело дыша.
- Нельзя… - выговорил он глухо будто самому себе, а не ей. – Нельзя…
- Нельзя?
Её вопрос прозвучал чётко и холодно, будто только что между ними ничего не было.
Тристану потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки и покинуть её тело. Как только тяжесть его плоти исчезла, Талина практически сразу вскочила на ноги прямо на кровати. В руке её загорелся крохотный огонёк, осветивший половину её фигуры и лицо Тристана. Это выглядело опасно.
- Нельзя? – сквозь призму недовольства процедила она. – Что ты скрываешь от меня?
Острый угрюмый взгляд был ей первым ответом. Казалось, он всё понял, что не могло вызвать в нём радости.
- Тебе нет нужды знать мои тайны, - бросил Тристан ей, поправляя рубаху.
- А-а-а, - протянула Талина с сарказмом. – Может, и мне начать скрывать от тебя что-нибудь?
- Талина, - строго он произнёс её имя.