- Да. Всю эту жизнь. Просто знала, - предупредила она его следующий вопрос. – И всё.
- Но ведь я был никем.
- А стал для меня всем.
- Талина, это слишком сладкий сон… ты сводишь меня с ума.
Повисла тишина. Талина слышала стук их сердец, настолько волнительным был странный разговор. Она с вызовом смотрела на Тристана. Её взгляд красноречиво говорил, что она готова ответить на любой его вопрос. В его же глазах читалась нерешительность спросить что-то ещё.
Возможно, он боялся её ответов. Возможно, он никак не мог поверить ей.
- Мой подарок, - напомнила она тихим голосом, понимая, что не стоит продолжать, иначе она наговорит много лишнего.
Тристан опомнился и откашлялся.
- Повернись к зеркалу.
С кивком головы Талина повиновалась. Тристан достал что-то из небольшой шкатулки, которая всё это время пряталась среди груды сундуков разных размеров.
- Приподними волосы, - попросил он настолько мягко, насколько был способен.
Через несколько секунд на грудь Талины легло ожерелье из трёх нитей крупных аккуратных каплевидных камней чистейшего очень редкого медово-зелёного цвета. В золотой оправе камни сверкали, переливаясь тёплыми бликами, напоминавшие облака в свете солнца.
- Они… такие красивые, - на выдохе проговорила она.
- Как твои глаза.
Невольно рука Талины потянулась к самому большому камню в середине. Замочек ожерелья защёлкнулся. Её рука выпустила копну волос, наскоро перевязанную лентами. Однако их удержала ладонь Тристана, оставляя её шею открытой. Его тёплые губы прильнули к её белой коже чуть ниже уха. Свободная рука обвила талию, не давая больше сдвинуться с места.
Талина внимательно смотрела в чистое зеркало, сделанное из какого-то материала катарцев. В отличие от раскатанного листа металла гладкое зеркало передавало всё в точности, позволяя Талине видеть, как Тристан целует её шею, гладит живот, переходя к груди. Чувствуя, как его поцелуи наливаются страстью, она могла наблюдать за ней в зеркале.
«С тобой дерзкие желания становится иными».
Наклоняя голову на бок, запуская руку в его длинные волосы, Талина внимательно смотрела, пока в ней не разрослось желание поцеловать Тристана в ответ.
- Нас же не услышат снаружи? – прошептала она, прикрывая глаза.
***
- Мы сравняли Харф с землёй. Теперь наш король может сказать, задрав нос, что есть только один блядский первый магический храм. И он в Ориксе.
Талина поморщилась, прижимаясь к его тёплой груди. Груда золота всё же оказалась подходящим ложем.
- Лучше бы ни одного не осталось. А что король? Как он? – она пользовалась моментом, чтобы задать вопросы. Тристан неохотно рассказывал о пережитом им.
- Не думал, что тебе будет интересно.
- Мне интересно, когда к власти придёт сущий тиран. Он убил мою сестру. И свою мать. Может, брата. Может, ещё кого важного, о ком я не слышала.
- Умирает король. Недолго осталось. Скоро щенок взойдёт на трон, - Тристан не пытался скрыть неприязнь к человеку, который послал его и его людей на верную смерть.
- А мы начнём молиться мировой магии, чтобы кто-нибудь отрубил его голову. У короны есть ещё один наследник. Пусть она и полукровка.
Они посмотрели друг на друга и улыбнулись.
- Есть человек, мечтающий об этом.
- Принцесса? – предположила Талина, не в силах выбросить Содарию из головы.
- И она тоже, - неохотно ответил Тристан.
- Кто ещё?
- Твой муж.
72. Небо Романии: второй
Тристан весь день провёл на месте, где строилось общественное отхожее место. Теперь на территории замка и его окрестностях проживало куда больше людей, чем раньше. За время отсутствия эвергена в Романию вновь стянулось множество путников, привычно искавших укрытия от закона. Некоторые из них сразу встали на путь к великой магии, оставив после себя лишь кости, которые растащили твари леса. Некоторые согласились стать узниками тюрьмы Романии, понимая, что каторжный труд с надеждой на милость ориемы лучше плахи палача. Ориема предлагала не такие уж и плохие условия, когда было где спать, есть и даже веселиться. Некоторые бежали обратно на большую дорогу, поняв, что в Романии их более не ожидают радушные ко всем трущобы.