- По всем законам право профитета перешло к вам! – Авель вновь перебил его. – Это…
- Тише, - властно остановил его Юлиан. – Не стоит забывать, что эверген Берхмэ сошёл с ума. Но не настолько, чтобы забыть, где сидит король. Берхмэ может потребовать у короля вернуть ему право профитета. Первым условием для этого будет возвращение Олегии денег, потраченных на его дочерей. Я не могу наивно полагаться на то, что Берхмэ беден, как храмовая мышь.
- Он в любой момент может занять денег, - недовольно заметил Лука.
- Сам король может дать ему денег, - невесело напомнил Юлиан. – Властитель имеет склонность вставать на сторону слабых. Если я откажусь, начнётся война с Серенге. Но на этот раз на их стороне будет армия короля.
- Блядская свинья, - выругался Авель, приведя в ужас гонца. Тот впервые слышал, как кто-то ругался в присутствии великого эвергена.
Однако сам эверген никак не отреагировал на ругательство.
- Вторым условием всегда ставится воля женщины. Но Рафталия и Талина потеряли своих матерей, чтобы те заступились за них. А сами они ещё слишком юны, чтобы иметь право воли, - рассуждал Юлиан. – Если принц Айдест не пригласит Рафталию во дворец, и всё зайдёт слишком далеко, мне придётся воспользоваться правом своего слова и правом профитета, пока оно в моих руках.
- Что? – не понял Авель.
Лицо Юлиана стало темнее:
- В моих руках право заключать и расторгать ваши браки, - он внимательно посмотрел на Луку и Авеля. - Если эверген Берхмэ предпримет новые попытки вернуть себе право профитета через милость властителя до прибытия принца Айдеста, то в Олегии состоится двойная свадьба.
«Мне придётся пожертвовать вами, воронята, - мрачно подумал Юлиан. – Я не могу нарушить обещание перед Агафеной… и перед самим собой».
Стоявший у стены гонец сожалел о том, что слышал этот разговор.
***
- С этого дня я начну молиться о здоровье кронпринца, - недовольно сказал Авель, снимая сапоги.
- Что-то мне подсказывает, что я составлю тебе компанию, - Лука выглядел подавленно.
- Нет, я… я… я знаю, что хозяин имеет право слова над нами, и я женюсь на ком угодно, если на то его воля. Ведь мы вверили ему наши жизни. Но… Лука, Тали всего семь.
- С чего ты решил, что она станет твоей невестой? – буркнул мужчина, избавившись от своего оружия и ремней, на которые оно крепилось.
- А что? Твоей, что ли? Ты же запрёшь её дома с пряжей и нитками.
- Зато лоб не расшибёт, - напомнил Лука о недавнем происшествии. – С Рафти ты хотя бы ничего натворить не успеешь. Она в огонь лишний раз не полезет. И тебя удержит, дурня.
- Вижу, ты с мыслью этой уже смирился.
- Нет, - просто ответил ему брат, усаживаясь на свою простую кровать. – Потому что наше с тобой мнение здесь роли не играет. Мы не сможем долго испытывать терпение мерзавца Берхмэ. Если принц лично не пригласит Рафти во дворец, то будет так, как задумал хозяин. Но помни мои слова, Берхмэ объявит нам войну сразу же после свадьбы. Не получив даже нитки жемчуга за дочерей, он прилетит сюда, сломя голову, найдя для этого тысячу предлогов.
- А если мы заплатим ему? – предложил Авель.
- Начнёт орать и топать ногами, что правом профитета расторгает наш брак. Ведь в нём не будет детей. Ты же понимаешь это, Авель.
Повисло короткое молчание.
- Я ни за что в жизни не смогу сделать с ней что-то подобное, - проговорил Авель не своим голосом. – Ей всего семь. Она ещё совсем малышка. Лука. А Рафти только десять. Я понимаю, что она уже… уже готова к браку. Но… Они… растут на наших глазах. Я не могу…
- Давай просто помолимся о здоровье его высочества кронпринца? – Лука положил руку на плечо брата, впервые видя его таким растерянным. – И пока ничего не говори девочкам. Прошу. Оставайся сильным.
Авель смотрел блестящими глазами на Луку, желая сказать ему то же самое.
- Я знаю, я понимаю, - проговорил он, сминая свой платок в руках. – Всё это ради того, чтобы выиграть время. Тяжба развода может длиться годами. Так долго, что мы оба успеем постареть. Но я всё равно никогда не смогу притронуться к ней. Она… она уже мне, как дочь.
- Я… понимаю, - соврал Лука. Ведь он не относился ни к Талине, ни к Рафталии с такими же чувствами.