Над Романией стоял яркий полдень, пропитанный запахами хлеба и горячего камня.
- Пришли письма из Александрии и Олегии. Внизу сидит смотритель и новый палач. Скоро сентябрь, нас ждёт урожай.
- Это означает, ты будешь занят до вечера? – в её глазах угасала надежда.
Руки Тристана продолжали гладить головы застывших недовольных гелерф:
- Мы можем постоять здесь ещё пять минут.
Талина вздохнула, замечая, с каким нетерпением одетый во всё красное, почти рыжее Дариан ожидает возвращения Тристана в приёмную комнату. Мужчина недовольно сложил руки на груди, стараясь хоть как-нибудь изобразить благородное умиление. Однако лицо его, преисполненного грубыми чертами, выражало лишь недовольство.
- Ты совсем не даёшь мне помочь тебе, - проговорила она чуть тише.
- Твоё тело требует отдыха. Густав доложил мне…
- Моё тело требует отца моего ребёнка, - проворчала Талина, пряча глаза от непонимания, почему ведёт себя с ним так? – Его объятий, поцелуев, тепла.
- Завтра я встану позже. Посмотри на меня.
Она подняла на супруга наигранно обиженный взгляд:
- Хотя бы поцелуй.
- Не соблазняйте меня, моя ориема, - Тристан склонился к Талине и припал к её губам. Его руки перестали поглаживать гелерф, на что те отреагировали бегством. – Стоять, - в меру громко приказал эверген, чуть-чуть отстранившись от супруги.
Авелина и Лука послушно замерли на месте, что-то крякнув.
- Ко мне, - он продолжал стоять, склонившись к Талине, смотря в её глаза и чувствуя её дыхание на своих губах.
Гелерфы послушно засеменили обратно, усаживаясь у ног хозяина.
- Почему у тебя получается, а у меня нет? – чуть прищурившись, ревностно спросила она.
Тристан вновь поцеловал её. На этот раз глубже и немного дольше. Их поцелуй завершился ещё одним коротким, когда губы мужчины сместились на шею Талины. Испытав секунды удовольствия, Талина блаженно закрыла глаза.
- Я в любви к тебе, супруг мой, - прошептала она, забывшись на миг.
- И я тебя люблю.
Авелина фыркнула. Лука щёлкнул языком. Казалось, оба выражали настроение Дариана, который не смел этого делать.
- Мой господин, даже эти черви понимают, что пора, - не выдержал Дариан, не осмеливаясь подходить ближе. – Себрилл смотритель ожидает.
- Иногда я хочу его задушить, - проговорил Тристан.
- Он твой главный помощник, он полезный, - встала на защиту Дариана Талина. Она погладила руку мужа. – Прошу, позови меня, если я могу чем-то помочь.
- Ты делаешь достаточно.
- Я ничего не делаю с того дня. Только выгуливаю гелерф. Почти три месяца маюсь без дела.
Его ладонь легла на её живот, скрытый за расшитым причудливыми узорами тёмно-красном платьем под стать одежде эвергена:
- Ты делаешь очень много. Отдыхай. Завтра я хочу услышать, что ты чувствуешь себя лучше.
Талина несколько раз коротко кивнула. Последние дни она не радовала супруга хорошими новостями. Её тело страдало от беременности, требуя отдыха.
- Гулять, - приказал Тристан.
Гелерфы тут же сорвались со своих мест, устремляясь прочь из приёмного зала. Но далеко они не убежали.
- Пусть великая магия хранит благоразумие…
- Мой господин! Мой эверген! Дело великой важности! Дело великой важности! – Улуф практически кричал, вбегая по лестнице в приёмный зал. Но ему пришлось остановиться. Первый помощник Амида чуть не кинулся обратно, завидев, как на него стремительно бегут две гелерфы.
- Стоять! – приказал Тристан. Авелина, Лука и Улуф замерли. – Говори.
Улуф поклонился, краем глаза с опаской следя за гелерфами и не подозревая, что нагоняй получит от Дариана, а не милейших Авелины и Луки:
- Мой господин. Прибыл гонец. Над романской долиной поднялись знамёна войска её высочества принцессы Содарии Консильи Отрис Георгины фон Хёрстон де Бланко.
Фигура Тристана застыла подобно ожидающим нового приказа гелерфам.
«Пришла наша смерть», - промелькнуло в мыслях Талины.