- Какой тяжёлый день. Одному Ликсу весело, пройдоха.
- А эверген на принцессу смотрел?
- Глаза отводил.
- Ясное дело, видеть вместо одной двух.
- Тише-тише, услышат.
- Наша краше будет.
- Да-да, грубая совсем страшная. Облезлая.
- Тише! Услышат!
Пока все судачили об увиденном, Талина мирно лежала на груди мужа, тихо думая свои гневливые мысли, которые не отогнали даже ласки Тристана.
Тристан пытался уснуть, неподвижно лежа. Казалось, что его давно сморил сон, и Талина осталась одна бодрствовать в ночной тишине. Она то вздыхала, то затихала, не находя покоя.
- Принцесса не интересует меня, - внезапно заговорил Тристан, обнимая Талину одной рукой.
Та подняла голову с его груди, не удивившись, что тот не спал.
- Почему ты заговорил о ней?
- Ты сама не своя. Столько вежливости из твоих уст пугает даже меня.
- Ничего не могу с собой поделать, - призналась она. – Когда она стоит с тобой рядом или говорит, внутри всё сжимается. Хочется… увести тебя от неё. И ты не можешь не смотреть. Таковы правила. А мы ведь похожи, - она впервые заговорила об этом с момента прибытия Содарии в замок. Талина не отрицала бросающееся в глаза сходство, только испытывала сомнения и страх, что разговором о сходствах затронет в сердце Тристана что-то тёплое к принцессе. Этого она желала меньше всего на свете. Однако молчать тоже не могла, потому что посчитала лучшим вариантом, если он услышит об этом от неё, а не остальных. – Это сходство…
- Его не существует для меня.
- Но…
- Но? – его взгляд коснулась строгость.
Талина напряжённо выдохнула.
- Тристан, наши лица похожи, как две капли воды. Когда я увидела её, поняла, почему её образ тронул тебя. Дело не только в глазах.
- Я был вдали от тебя. Грезил только тобой, - он внимательно смотрел на Талину, приглаживая её волнистые волосы. – Мои мысли заставили меня увидеть в ней тебя. Только из-за её глаз.
- А распахнутое платье?
- Ковёр был привлекательней.
Талина тихо фыркнула, в очередной раз давая понять, у кого этому научились гелерфы.
- Ты другая, - вымолвил Тристан. – Я могу любить только тебя. Даже если все женщины будут иметь твоё лицо. Я этого не увижу. Потому что для меня ты другая.
- Говоришь желанное мне.
- Ты не желаешь верить?
- Ты мой супруг, только тебе я и желаю верить. Меня грызёт гнев, - Талина приподнялась на руке. – Она попыталась что-то сделать с тобой. Знаю, руки твои омылись кровью несколькими днями позже. Однако это были браслеты. Кто-то пытался снять магию чарованья с них. Или разбить их. Или ещё что, - она удручённо вздохнула. – Я не знаю. И это гложет меня. Сейчас ничего не происходит. Браслеты молчат, кожа под ними цела. Никаких знаков. Я в смятении. Если это была не она, то кто ещё? Кто ещё желал распахнуть своё платье перед тобой…
- Талина…
- Я хочу защитить тебя, - Талина не дала ему договорить. – Это ужасное чувство, - она прислонилась лбом к его предплечью. – Я ревную. Я ужасно ревную…
***
Содария напряжённо сжимала в пальцах небольшой золотой кулон, который доставала по особым случаям. Гладкая змея с ярким голубым глазом. Последний дар её матери редко видел свет и тщательно охранялся слугами принцессы. Ведь всё могло измениться, но только не этот кулон. Его она получила всегда. Он напоминал ей о стабильности повторяющихся кругов жизни. О её смертях, о её рождениях, о её стремлениях.
Прислуга Содарии закончила убирать из комнаты лишние предметы. Во время пира в честь принцессы её люди не познали радости общего веселья, занимаясь обустройством её покоев.
Романский замок не славился огромными размерами. Поэтому комнат принцессе пожаловали три. Почивальня с одной кроватью и сундуком для вещей; умывальная с кадкой, ширмой, листовым серебряным зеркалом, парой стульев и платяным шкафом; и приёмная, она же проходная комната. В неё принесли стол и стулья, путешествующие с Содарией из самой Натании.
Содария не находила свои комнаты подходящими ей. И замок тоже не манил своей привлекательностью.