Большой зал замка не впечатлил принцессу дорогим убранством. Проходя через Дианию, она видела куда более изысканные вещи. Однако ей приходилось признать, в романском замке царил особый шарм. Или же стиль. Надраенный до блеска он был заполнен причудливыми и даже в какой-то степени изумительными вещами, которых не сыскать в других землях Сесриема. Практически каждая стена изобиловала массивным декором из черепов, зубов, рогов, копыт и костей малоизвестных Содарии магических тварей. Магические камни усыпали каждый угол, складываясь в узоры леса, источая зеленоватый свет днём, красноватый – вечером.
Потолок большого зала украшали громадные, подвешенные на цепи, металлические круги с магическими камнями. По углам красные, как огонь, свисали полотна ткани. Герб Романии представал во всей красе над троном эвергена.
Содария не понимала его таким. В гербе никогда не присутствовало двух черепов, уложенных у подножья символов романского леса. Один человеческий, другой рогатого чудовища. Зверскую насмешку отделяла отрезная стена, под которой струилась лентой надпись:
«Во имя эвергена всех живых и мёртвых. Во имя великих апостолов. Во имя народа Романии».
Торжественные слова, похожие на клятву, казались стройными и гармоничными при первом прочтении. Но когда Содария повторяла их мысленно вновь и вновь, приходило понимание, что что-то в них не так. В романском гербе не упоминался Властитель Сесриема, верность ему и честь его. Часть про живых и мёртвых подходила магу смерти, никак не эвергену. Упоминание апостолов словно попирало величие мировой магии, возвышая над ней служение ей. И народ Романии, по мнению Содарии, не мог удостоиться чести, чтобы стать частью герба.
«Это всё она, - понимала принцесса, так и не найдя в себе силы для молитв. Женщина осталась стоять у окна и взирать пустым взглядом на черневший вдали романский лес. Она ненавидела его, старательно заглушая эти чувства. – Тристан никогда бы не додумался до этого. Тереза уж и подавно. Хромая, заикающаяся, неуклюжая в движениях, неизящная в речах глупая девчонка. Рядом с ней я казалась ему богиней. Его истиной королевой, за которой он был готов идти на смерть. Эта женщина не похожа на Терезу даже внешне. Внешне, - с толикой злости Содария прищурилась. – Она будто украла мою внешность. Моего мужчину, моё лицо, жизнь Терезы. Кто она? Почему говорит и держится, как равная мне? Нет, будто выше меня. Биреос сделал её такой? Или же это чей-то злобный план?»
Содария, облачённая в короткую тонкую тунику, больше не могла стоять на одном месте и зашагала по крошечной комнате. Её тяжёлая поступь была слышна в соседней комнате, где спали прислуживающие этой ночью девушки.
«Тереза не ведала манер. Тебя она тоже не ведала, брат мой. Где она? Она умирала настолько часто, что больше не может переродиться? Или её убила эта женщина? Затем Биреоса. Рафталию. Сначала Елену Берхмэ. Потом Клауса Берхмэ. После моего брата, добралась до эвергена Олегии. Итого шесть, - образы усопших вспыхивали и смешивались в её сознании. – Романские мрази не могли отбить ни одного нападения на крепость. Этот замок был сущими руинами. Как она умудрилась сделать так, что они разбили армию четырёх эвергенов? Ей помогает четыре земли. Итого восемь. Такого никогда не было. Что она такое? Почему она здесь?».
- Почему у неё моё лицо?
Чувствуя прилив злости, Содария выбросила кулон в сторону кровати.
- Тристан не похож на самого себя, - она остановилась, застыв посреди темноты. – Ещё тогда он должен был кинуться в мои объятья. Как делал всегда. И эта ночь должна принадлежать нам. Однако он с ней. Потому что у неё моё лицо?
Её мысли не смогли остановится на поиске ответа, вновь улетев к сравнениям.
«Рядом со мной Тереза выглядела сущим недоразумением. Не могла и слова сказать. Даже когда знала, что все ночи он проводит со мной. Эта же иная. Она крепко держит его сердце в своих руках. Кожа её белее снега. Руки выглядят нежнее шёлка. Они не ведают даже рукоделия. Ни одного укола иглой или спицей. Она умело ведёт беседы, отдаёт приказы, правит. Как она появилась здесь? Как узнала, что я стремлюсь сюда? Зачем она продела такой путь от постели Биреоса до его постели? В чём её цель? Убить меня? Раз и навсегда? Одна последняя жизнь?»
Содария провела огрубевшей от рукояти меча ладонью по коротким, выкрашенным в рыжий цвет волосам. Пальцы её скользнули по лбу, векам, щекам. Принцесса не нуждалась в зеркале, чтобы увидеть измученную, не раз обгорелую кожу своего лица с глубокими морщинами, нанесёнными ей ветрами, солнцем и дождями. Женщина ощупала крепкие мускулистые предплечья и твёрдый, как камень, живот.