Дариан шёл с Тристаном из самой Олегии, поэтому хорошо помнил, как Талина должна была выйти замуж за Авеля. Потом за принца. Он знал, почему она стала ориемой Романии. Оттого до сих пор не мог поверить в её чувства к супругу.
Ревность раскрывала её с новой стороны.
Дариану становилось жаль обеих женщин. Однако он сделал свой выбор.
Принцесса получила приглашение от эвергена Марфены и отправлялась в его землю с Даганом, вторым помощником Тристана. Несмотря на её прямое желание быть сопровождённой эвергеном, она не добилась ничего, хотя давила, просила и угрожала.
Дариан невесело наблюдал за разворачивающейся картиной, мечтая о дне, когда Содария покинет Романию. Однако кронпринц вновь перенёс коронацию и день обручения.
Казалось, она не уедет никогда.
Талина, не ведая того, разделяла чувства Дариана, напряжённо вспоминая события проклятой книги. Её ненависть к Содарии ширилась каждый день, переполняя сердце. Ревность ориемы могла удушить принцессу, если бы воплотилась в живом существе.
Талине приходилось терпеть. Она замечала, что порой от её неосторожных слов страдает Тристан. Мужчина не подавал вида, однако, не наслаждался её ревностью. Ревность, как знак недоверия, ранила его. И он тоже терпел.
Талина делала над собой усилия, пытаясь уберечь супруга от самой себя. Она горела желанием привязать его к себе, не выпускать ни на миг его руку и всегда держать в поле зрения. Её сердце очень хорошо знало это роковое чувство.
Разум же боролся с подступающей паникой.
Содария и война шли рука об руку в проклятой книге.
«Было ли что после? Нападение на Романию. Гибель ребёнка Терезы. Её страдания. Мучения. Не помню ничего. Совсем».
Талина удручённо вздохнула, перебирая красочные ленты в глубокой шкатулке, решив подарить часть из них своим служанкам.
Однако глаза не видели лент, смотря будто сквозь них.
«Если она вернётся из Марфены с войной? Я смогу уговорить Тристана уехать? Нет. Конечно же, он останется. Попробует отправить меня на край света, предложи я такое. А если я уеду? Выживу. Не дам убить наше дитя? Что тогда? Книга вновь приведёт всё к написанному? Глупо верить, что я смогу покинуть его. Никогда, – с её губ сорвался лёгкий удручённый вздох. – Я всё ещё питаю надежды. Это не похоже на меня. Убеждаться так часто и продолжать верить, что что-то можно изменить. Обычно я совсем другая. Только сейчас речь идёт о нём. Наши руки в брачных браслетах. Он не сможет изменить мне. Не сможет».
- Моя ориема, - послышался тонкий голосочек Лики. – Я звала вас…
- Я не слышала.
- Я в дверях стояла. Бьянка пустила. С посланием я, аки голубок. Курлы-курлы, - Лика изображала голосом голубя, встав на одну ногу.
Талина попыталась улыбнуться.
- От кого?
- От сердитой, - поведала тише девчушка. – Вот.
Лика протянула сложенный листок пергамента, не забыв поклониться.
Талина аккуратно взяла послание, развернула и быстро пробежалась глазами по незнакомому ей почерку. Руны выглядели непривычно округлыми.
Ещё один вздох покинул её грудь.
- Сердитая гадости написала? – поинтересовалась Лика, не умевшая читать.
- Почему ты так думаешь? – Талина поглядела на неё, переминавшуюся с ноги на ногу. В пятне солнечного света, лившегося в окно спальни, она выглядела ещё младше, чем была.
- Сердитая говорит гадости. Наверное, думает гадости. Поэтому и пишет гадости.
Талина усмехнулась.
- Завидная последовательность. Нет, это приглашение позавтракать вместе, когда её высочество вернётся из Марфены.
- А-а-а, - протянула Лика. – Хоть бы сердитая не вернулась.
- Никому так не говори, - предупредила Талина, кладя руку на начавший оформляться беременный живот. Под тонкой красной тканью уже ощущалась округлость.
Девочка помотала головой.
- Лика, чего болтаешь там? Две минуты уже прошли. Не утомляй ориему, - послышался голос Бьянки из соседней комнаты. – Моя ориема, сколько ожидать? Вы одна сидите с добрый час. Эверген нас накажет.
- Ещё несколько минут. Подойди, - Талина подозвала Лику. – Травяная или огненная?
- Огненная, как Романия, конечно же, - быстро ответила она, не задумавшись ни на секунду.