- Держи, - ориема вручила девочке одну из своих атласных лет. – А теперь зови Бьянку.
- О, огненная, мне?
- Тебе-тебе.
- Моя ориема! Спасибо! Спасибо! – Лика едва поклонилась, как принялась кружиться по комнате с лентой, продвигаясь к двери. – Бьянка, смотри, огненная!
- Что?
- Лента огненная! Мне!
- Перестань крутиться. Ого…
- Иди-иди к ориеме, - Лика переходила на пение. – Ответь на вопрос. Огненная или травяная? Травяная или огненная? Ответь на вопрос.
- Иди отсюда! – шикнула на Лику Мирта. – Снова выть начала.
- Ой! Забыла я! Забыла! Головушка в дырочку! – Лика поспешила обратно, протискиваясь сквозь руки Мирты, хватающие её. – Моя ориема! Моя ориема! Сюзи! Сюзи!
Талина дала усталой Мирте знак, и та отпустила девочку.
- Моя ориема, Сюзи обручается. С себриллом Керсом, с костлявым.
- Лика! Как ты смеешь? – Бьянка поспешила закрыть ей рот, но не успела. Лика юркнула в сторону, избегая руки служанки.
- Благословления просят, - договорила она.
- У меня? У родителей должно просить, - Талина осеклась. – Ах, да. Нет их. Беги, завтра после отбытия её высочества жду их. И не смей назвать себрилла смотрителя костлявым. Он стройный.
- Стройный. Себрилл стройный! Прекрасный стройный жених, - пропела она.
- Беги уже, - вновь шикнула Мирта, поправляя бежевую юбку платья, в которой чуть не запуталась Лика, вновь начинавшая петь и приплясывать.
- Бегу-бегу! – Лика расставила руки в стороны, начав имитировать движения крыльев птиц. Ей удалось ещё раз поклониться и избежать шлепка по попе от Мирты.
Бьянка покачала головой:
- Простите, моя ориема. Совсем от рук отбивается. Ни усидеть на месте не может, ни рот на замке держать.
Мирта подошла ближе.
- Мать все руки отбила, а ей ничего, - пожаловалась она на Лику. – Бегает, гогочет, песни поёт. И танцует без причины.
- Видимо, останется она такой на отпущенные ей лета. Сердится нет смысла, - Талина вынула две ленты из шкатулки, собираясь задавать Бьянке тот же вопрос, что и девочке.
Но Бьянка опередила её.
- Моя ориема, - девушка встала на колени, удивив Талину. – Позвольте и мне просьбу?
- Какую?
- Благословите меня. И Берта. Мы обручимся этой осенью.
Мирта тоже внезапно рухнула на колени.
- Моя ориема, хоть мать моя в здравии и любви вашей, пожалуйте и мне благословение. Мне и Улуфу. А вечером Большая Висла придёт. С ней Хлоя, - выдала всех «подельников» девушка.
Талина удивлённо взирала на служанок:
- Все осенью?
- Осенью, - почти прошептала Бьянка.
Мирта кивнула головой:
- В сентябре.
«Раньше коронации Айдеста», - мрачная мысль вспыхнула в сознании Талины.
75. Небо Романии: первый принц
Беатрис взирала широко раскрытыми глазами на высокую статую апостола Согдианы в Первом Магическом Храме. Редко кому дозволялось стоять у её ног, ведь здесь возносили молитвы короли и их отроки.
Стоя в белоснежном платье, женщина казалась крошечной снежинкой на каменном полу.
- Ложные апостолы людей. Никогда бы раньше не подумала, что они существуют, - проговорила Беатрис. – Попав сюда впервые, я верила, что это её статуя. Мои мечты разрушили эти крылья. Ни одного пера.
- На Глории нет людей, - напомнил Дьялло, медленно подходя к ней. Его чёрная одежда тихо шуршала. – Моя дочь никогда бы не стала их апостолом.
- Это не могло бы помешать им поверить в неё. Однако ты прав. На Глории нет людей. Амтилсали никогда их не встречала, - согласилась Беатрис.
- Я очень надеюсь на это, - ответил Дьялло, кидая короткий взгляд на ещё одну фигуру в чёрном одеянии.
- Разве что упал туман, - проговорил Данте.
- Туман стоял тысячелетия, ограждая Глорию от всех, - напомнил Дьялло. – Он не может исчезнуть в один день.
- Никто из нас не знает, как много времени прошло снаружи, - заметил Данте. – Может, тумана больше нет. Может, нет и Глории.
- Любовь моя, ты говоришь ужасные вещи, - Беатрис обвила его руку. – Мы вернёмся домой. Каким бы ни стал наш мир, а мы вернёмся. Может, она ещё жива.