Дьялло заметно помрачнел.
- Не начинай, - его голос прозвучал угрожающе.
Губы Беатрис дёрнулись, будто бы желали нервно улыбнуться. Женщине удалось вернуть лицу спокойствие:
- Я просто хочу в это верить.
- Пожалуйста, - Данте взял её за руку.
Беатрис потупила взгляд, а затем подняла вверх. Данте и Дьялло тоже посмотрели вверх.
Через несколько секунд пустые каменные глаза статуи апостола начали кровоточить.
- Искра апостола сгорела, - прошептал Данте.
Дьялло едва дышал, стоя неподвижно. Даже когда рука Беатрис легла на его плечо.
- Она исполнила твою волю до начала войны. Впервые мы зашли так далеко, - проговорила она.
- Осталось ещё что-то, что должно умереть, - ответил ей Дьялло.
***
Ранним утром Тристан отправился в казармы, оставив вернувшуюся из Марфены гостью замка на попечение супруги.
Мирта поспешно накрыла стол в небольшой комнатке с широким окном, выходившим на молодые деревья. Гелерфы часто гуляли среди них, однако, сегодня Тристан забрал их с собой по просьбе Сюзи, переживавшей, что те поведут себя непристойно в присутствии принцессы. Напряжение между хвостатыми бестиями и Содарией не веселило даже Дариана, замечавшего, как Авелина и Лука окидывают гостью недобрым взглядом.
Мирта старательно избегала смотреть на Содарию, пока прислуживала. На Талину тоже пыталась не поднимать глаза, борясь с желанием сравнить двух женщин.
В замке всё ещё шептались по поводу внешности принцессы и ориемы, строили догадки, выдвигали смелые идеи и терялись в собственных домыслах.
Марта, вспоминая покойного брата, упрямо твердила, что перед ними сёстры. Мирта молча кивала словам матери, не смея спорить. Сюзи боялась говорить открыто, но молчать об очевидном не могла. Михей, назвавший Талину апостолом когда-то давно, уверился, что перед ним ещё одна наследница престола, которую тайно вывезли из Орикса. Кир и Маркус ругались на него, а смотритель пытался всех разнять и успокоить. Мужчины и женщины шептались по углам. Кто-то рьяно искал различия, кто-то сходства.
Тристан избегал встреч с Содарией, желая сохранить собственную чистоту в глазах супруги. Мужчина видел, как другие испытывают то же, что когда-то перенёс он. Но если он смог справиться с волнами наваждений ещё в горах, поняв, что верность жене для него выше зова тела, то другим лишь предстояло создать для себя комфортную историю, чтобы жить с увиденным дальше.
Дариан делал всё, чтобы все забыли о сходствах. Его и его братьев по оружию постоянно спрашивали, почему те в первую встречу с Талиной не рассказали о сходствах с принцессой? Мужчины отмахивались, вспоминая лысую голову Содарии, немытое лицо и искусанную насекомыми кожу. Амид придумывал новые неприятные подробности. А Лиск утверждал, что всё было именно так, как рассказывает его товарищ.
Служанки Талины разводили руками, утверждая, что их госпожа красивее. Прислуга Содарии молчала.
Пересуды не утихали.
Слуги прятали взгляды.
Мирта закончила с убранством стола, приборами и чашками и покинула комнату. За ней вышли служанки Содарии.
Оставшись наедине с единственной дочерью властителя Сесриема, Талина не решалась завести разговор. Она чувствовала каждой клеткой собственной кожи, что должна спросить Содарию о многом.
Но слова не шли.
Поэтому Содария взяла верх, как представилась возможность. Принцесса ненавидела тратить время впустую. А на Талину она нагляделась достаточно, чтобы начать борьбу с желанием удушить её прямо и здесь и сейчас.
- Ты не Тереза, - выговорила она внятно. – А этот мужчина не Тристан.
Глаза Талины резко расширились. Содария усмехнулась, заметив её реакцию.
- Да, ты знаешь, о ком я говорю, - постановила она. Талина не спешила отвечать. – Всё поменялось. Все, кого ты коснулась, стали другими, - голос Содарии оставалась твёрдым, спокойным и уверенным. Без капли страха или сомнения. – Всё вокруг стало другим. Как ты попала на её место?