- Проклятье, - прошипела Содария. – Проклятье! – добавила она громче, вкладывая больше силы, чтобы побороть сопротивление.
- Остановись! – попыталась приказать ей Талина.
- Сдохни же!
Не рассчитав магию, Содария не смогла удержать кинжал, и тот полетел куда-то в сторону. Талина попыталась оттолкнуть принцессу, но тут послышался глухой стон.
Глаза Содарии широко распахнулись:
- Тристан!
Талина быстро обернулась и увидела мужа, в боку которого полыхал зачарованный кинжал. На пол стекала алая кровь.
Вне себя от ужаса, Талина кинулась к Тристану, позабыв о защищающей её магии. Тристан поспешил навстречу Талине, когда облако огня магии Содарии, раскрылось позади его супруги.
- Орианна! – закричал он, перехватывая её и закрывая собой.
Вулканический жар хлестнул его спину, его длинные волосы тут же вспыхнули и сгорели. Талина судорожно прижималась к нему, глядя в его лицо, сжираемое пламенем. Она не замечала, как горит сама.
- Альфрейн! - звала она его. – Любовь моя… Альфрейн…
- Нет! Нет! – кричала Содария, пытаясь собрать разлетевшийся во все стороны огонь. Но тот не слушался её, сжигая всё вокруг. – Нет! – на этот раз она вскрикнула от страха.
Две громадные гелерфы, чьи сильные мощные тела светились рунами первородной магии, молниеносно набросились на принцессу. Авелина оторвала её голову, Лука впился когтями в живот, раздирая его на две части. Ошмётки плоти, разлетевшиеся вокруг, тут же поглотил огонь. Авелина и Лука, обжигаемые магическим огнём, яростно рвали и трепали плоть Содарии, уничтожая её до кровавой лужи.
В какой-то момент первородная магия оставила их тела. Те сразу обмякли, став будто бы меньше. Огонь полностью заглотил их в один присест, став белым. Крики Мирты стихли в нём. Замок начал исчезать. Как и всё вокруг.
А губы Талины упрямо твердили его имя.
Её тело распадалось прямо в его объятьях. Тягучая, сильная и могущественная магия стирала Талину и её принца, а затем создавала заново. Стирала и создавала, прогоняя через их мысли все жизни, прожитые Содарией. Все смерти, прожитые Содарией. Все её воспоминания, желания, страхи, мечты и надежды. Все её попытки спасти любимого брата; убить кронпринца; избавиться от его невест, жён и детей; сбежать и отыскать Терезу, чтобы убить её; сбежать и встретить Тристана прежде, чем он совершит ошибку и заберёт Терезу в свой замок; сбежать и увести Тристана за собой.
Сбежать.
Сбежать.
Сбежать.
Мать принцессы умирала. Биреос умирал. Айдест правил. Его супруга уничтожала соперниц и соперников. Тереза оказывалась в Романии. Тристан любил её и забывал после встречи с Содарией. Они любили друг друга. Они теряли друг друга. Она умирала.
Всё начиналось заново.
Талина чувствовала слёзы Содарии. Пыталась оставаться глухой к её чувствам. Она слышала её голос. То молящий мать о побеге. То выкрикивающий боевые кличи. Но громче всего Содария звала его:
- Тристан! Тристан! Тристан!
Образ седовласого мужчины с чистым лицом и серыми глазами вспыхивал и угасал. Его лицо казалось знакомым, но Талина не интересовалась им.
Она упрямо тянулась к своему возлюбленному принцу, исчезающему в магии. Как делала это всегда, зная, что он рядом с ней. Её преданный страж.
- Альфрейн…
Голос её потерял силу, став тишиной. Осталось только одно имя, затмевающее её сознание. Перед взором проносились лица. Сотни, тысячи лиц. Все они смазывались и исчезали.
А он оставался. И она знала его. Видела его зелёные глаза, чёрные длинные волосы, становившиеся золотыми при свете солнца, и длинные уста, смиренно носившие все её тайны.
- Альфрейн. Альфрейн. Альфрейн…
76. Неведение: оплата
Над ломким горизонтом парящих остров, подвесных мостов и остроконечных шпилей расправляло свет восходящее солнце. Его первые лучи коснулись высоких башен на верхних островах, заливая тёплой энергией магические камни. Кровавый красный свет, горевший в рёбрах зданий всю ночь, погас. Каменные гербы Калхиды заиграли мерным серебристо-чёрным оттенком. На мир взирали поднятые вверх крылья из чередующихся перьев и клинков, крепившиеся к оскаленному коронованному семью вершинами семи орудий войны черепу с пустыми глазницами, четырьмя острыми клыками сверху и снизу, кровавой каплей во лбу, и двумя костлявыми руками, удерживающими чашу мира. Внизу гербов извилистой лентой каменного пергамента простиралась хорошо читаемая надпись.