Барсам сглотнул, подаваясь вперёд, чтобы не помешать ей обнять его.
Талина плотно обвила руками его шею, прижимаясь к нему.
- Я не могу… я так больше не могу… больше не могу, Барсам, - взмолилась она. – Пожалуйста. Умоляю. Никогда не покидай меня. Не оставляй меня, умоляю. Прошу, пожалуйста. Пожалуйста. Не уходи. Не оставляй меня. А если пожелаешь уйти… пожалуйста, возьми меня с собой. Прошу. Прошу, мой принц. Умоляю. Не как королева. Не как королева, - повторила Талина, начиная рыдать на его груди. – Прошу тебя, как женщина. Как та, для которой больше нет ничего дороже тебя. Пожалуйста… молю, Барсам… я не могу отпустить тебя… я не могу отдать тебя… никогда…
Рыдания лились раскатами из тела Талины, беспокоя её магию. Но если с огнём она ещё могла совладать, то первородное нутро, соединённой с великой первородной магией больше не выдерживало давления внутри себя. Как яйцо, внутри которого с силой бьётся птенец, что-то дало трещину и, нащупав возможный выход, устремилось в него, разламывая всё на своём пути.
- Талина, - позвал Барсам её, желая успокоить.
- Прости меня… прости… а если нет, не оставляй… прошу… терпи меня… прошу…
Тело Талины резко отяжелело и так же резко утратило всякий вес. Вырвавшаяся первая волна магии глухо прошла через её тело и ударилась о Барсама. Его ослабшая из-за недомогания магическая защита удержала первый удар. Но за ним тут же, как импульс, последовал второй.
- Т-Тали… - магическая волна выбила из горла Барсама её имя, когда он направил свою магию, чтобы покрыть ею Талину и не дать ей навредить самой себе. – Та-ли…
Барсам уже не смог понять, удалось ли ему помочь ей, потому что в его голове раздался вой океанического ветра. Как волна, его сознание разбилось обо что-то и угасло.
***
Барсам с трудом открыл глаза и чуть приподнял голову. Ощущая неприятную блокаду в шейных позвонках, он слегка тряхнул головой, от чего его волосы пришли в движение. Рефлекторно смахнув их в сторону рукой, Барсам замер, поняв, что лежит на полу. Но не это заботило его, а то, что он видел перед собой.
По гладкому, как зеркало, полу аккуратно рассыпались складки длинного платья, похожего на переливающуюся под лунным светом реку. В переплетении крохотных нитей мерцала магия, которую он не знал. Или же не мог определить, потому что всё ещё лежал на полу.
Барсам оторвал взгляд от аккуратных складок, заботливо разложенных кем-то. Он посмотрел вверх и невольно поднялся, потому что хотел увидеть всё с привычной ему высоты.
Бледное женского лицо отчаянно напоминало ему кого-то очень важного. Однако память сейчас оставалась тем, что не отзывалось на его призывы. Он созерцал. Он пил, что видел. Бледное лицо, обрамлённое седыми длинными волосами. Барсам мог поклясться, что когда-то давно в каждой чуть волнистой пряди этих волос жило солнце, лелеявшее розово-золотистый цвет. Ему стало на секунду жаль, что никто более не увидит, какими эти волосы были ранее. Чтобы не огорчаться, его взор скользнул к пухлым губам.
Её губы дрожали, складываясь в горькую улыбку. Улыбку великого существа, утратившего что-то очень ценное, очень важное. Было ли оно размером с целый мир? Или же бога? Барсам не знал.
Свет за её спиной замерцал, насыщаясь бирюзовыми оттенками.
- Иди, дитя. Иди на свет. Тебя он нестерпимо манит.
Апостол развернул белоснежное крыло, поднимая так высоко, чтобы Барсам мог пройти под ним.
На лбу Барсама пролегла складка боли.
- Иди за ней, - проговорил апостол, – мой страж.
Барсам послушно пошёл вперёд.
А тело какого-то длинноволосого эльфа осталось лежать у разложенных гладких складок платья апостола. Барсам не обратил никакого внимания на него. Дивный свет вдали видели его очи. Он смело шёл вперёд, испытывая лёгкость и надежду.