Проклятое место проклятого рода Росалия. Опустошённое, забытое, угасшее.
Впервые за много лет в привычной какофонии звуков раздавались хрусты ломающихся упавших веток от приближающихся шагов.
Бесконечно длинные лозы плакучих ив расправлялись под действием магии, от знакомого им существа. Оно было рождено в этом доме до дня кровавой жатвы. Оно покинуло этот дом и вернулось в него снова, неся начало новому роду. Оно покинуло его и опять оказалось здесь.
Высокий черноволосый мужчина, тела которого не касалось внешнее старение, шёл исчезнувшими в зарослях дорожками, ориентируясь по памяти. Его нога уверенно ступала там, где когда-то уже побывала. Он шёл прямо к дому, от которого мало что осталось. Если бы ему хотелось найти старые воспоминания среди некогда прекрасных вещей, он потерпел бы неудачу. Они уже давно исчезли и не ждали его.
Данте остановился под сенью тени, откидываемой частью дырявой обвалившейся крыши. Его взгляд скользнул по дыре, которая когда-то давно было прекрасным арочным окном приёмной комнаты. Здесь часто пили чай его гости. Сейчас у останков окна царила разруха, посреди которой чернела высокая мужская фигура.
- Я вижу, ты принял решение, - проговорил Данте тихо.
Дьялло не обернулся, продолжая смотреть через дыру, за которой располагалось нечто, в чём он не узнавал некогда чудесный сад.
- Моя дочь до сих пор жива, - его голос звучал так же тихо, как и голос Данте. Они словно вторили друг другу, звуча гармонично и идеально.
- Да, она жива.
- Вы пойдёте со мной? – Дьялло обернулся и посмотрел на своего отца, облачённого в точно такое же платье, что было на нём. – Может, она знает, что случилось с нашей семьёй. Знает, где они.
- Может, она расскажет, как мы оказались заперты в том мире, - предположила Беатрис, стоявшая за мужем всё это время.
- Мне не нужны аргументы, чтобы попытаться найти её, - проговорил Данте. – Признаться честно, я решил идти за ней ещё там.
- Отец…
- Любимый, ты лукавишь. Ты был уверен, что она давно мертва.
Данте печально улыбнулся, поправляя чёрный бант на шее.
- В тот день, когда напали на нашу карету, она спасла меня. Она дала мне свою жизнь. С тех пор я чувствую её. Там это чувство исчезло, - он с горечью смотрел на сына. – Но я вновь обрёл этот дар. Амтилсали жива.
Дьялло отвернулся и посмотрел через дыру от окна на одичавшую растительность.
- Она любила играть в саду, - проговорил он сквозь пелену воспоминаний. – Арамел никогда не удавалось уговорить её вернуться в дом. Тогда приходил ты, и она становилась такой послушной. Словно маленькое божество, она улыбалась и тянулась к тебе, спеша обнять. Её улыбка заставляла каждого чувствовать тепло и любовь. Ты всегда брал её на руки и нёс в дом. А я стоял здесь и ждал. Стоял и злился на неё, потому что она вновь расстроила свою мать. Я постоянно злился на неё, - его голос дрогнул. – Моя девочка. Моя маленькая девочка. Как я мог не понимать? Как я мог упустить то драгоценное время, отпущенное нам?
Данте незаметно приблизился к сыну и положил руку на его плечо.
- Почему ты не сказал мне раньше, чтобы я опомнился? – Дьялло не смотрел на отца. – Почему потребовалось то нападение? Почему мне понадобилось потерять её? Все эти бессмысленные жизни…
- Дьялло, - позвал Данте. – Сын мой.
- Отец, - блестящими от слёз глазами Дьялло поглядел на отца. – Почему я не такой, как ты? Почему я не смог стать таким отцом, как ты?
- Потому что ты похож на свою мать. К сожалению, она любила меня больше вас. Она страдала от этого.
Беатрис поджала губы, не желая слышать этих слов. Хотя знала, что не преуспела в своих чувствах к мужу. Она любила его больше всего, что существовало в этом мире. Поэтому не испытывала ни капли горечи по потерянным детям. Ведь Данте был рядом.
Дьялло вскинул голову, бодрясь.
- Это правда, я любил Арамел до слепоты. И даже сейчас чувствую это. Это ужасно, - он закрыл глаза. – Я просто хочу увидеть её снова. Мою дочь. Самое важное, что оставила мне Арамел после себя. Я хочу вернуть её обратно.
Данте похлопал сына по спине.
- Мы найдём её.
77. Неведение: чувство вины