Губы Талины дрогнули. Укол боли вновь пронзил её истерзанное сердце.
- Пожалуйста, Альфрейн… не надо, - она подалась вперёд, заключая его в свои объятья. – Не вини себя. Прошу. Только благодаря тебе, мы снова вместе. Да, такие, какие есть, но вместе…
Чем крепче он обнимал её, тем глубже становилась её боль от сожаления о содеянной жестокости над его сердцем.
- Прости меня, прости, мой принц. Прости меня…
- Обещай, что перестанешь во всём винить себя, - попросил он. – Я начал всё это.
- Я буду целовать стопы императора, умоляя даровать нам хоть пару недель… хоть пару дней… Боги, Альфрейн… я… я не отпущу тебя. Никогда не отпущу тебя.
***
Цалас нетерпеливо шагал из угла в угол, ожидая вестей. Который час его терзали молчанием, заставляя метаться по комнате, как в клетке.
Назначенная вечерняя встреча не состоялась. Сражённая в очередной раз недугом, Эйстейн лежала в постели, испытывая забвение от лечебных трав и успокаивающей магии.
Цалас чувствовал, что разговор о её будущем замужестве неизбежно отразиться на её здоровье. Но не смог предвидеть, что в этот раз рана проклятья откроется.
Пятый принц великой крови шагал из угла в угол, терзаясь мыслями. Он горел желанием отправиться к матери. В то же время не мог оставить свой «пост» у дверей в покои принцессы Сигдана.
«Её встревожили вести о магическом касании? Или же просьба Цалины о втором супружестве? Может, всё вместе», - Цалас прокручивал одни и те же мысли по сотому кругу, не находя им ответа.
Компаньоны принца восседали за небольшим столиком, играя в карточную игру. Метания принца великой крови вампир и эльф наблюдали не впервые, предпочитая не нарушать мысленный забег Цаласа по кругу. Несмотря на спокойный характер и природное очарование, пятый отрок императора Танилла унаследовал несколько весьма неприятных, опасных черт родителя. Мало кто желал оказаться тем живым существом, которому придётся их познать. Поэтому мужчины увлечённо обменивались картами, стараясь не смотреть на мечущегося из угла в угол Цаласа.
Прозвенел магический перезвон, и все встрепенулись.
Цалас резко остановился и замер. В ярко освещенной комнате с множеством старых картин и цветов появились женщины невысокого роста в прекрасных одеждах, повторявших перевёрнутые фиолетовые цветочные бутоны. Не произнеся ни слова, они встали на колени, вытянув вперёд небольшие ручки. Изменённые годами тренировок грубые голоса зазвенели:
- Великая императрица великой крови.
Цалас, казалось, вытянулся сильнее, приподнимая точёный подбородок. Его компаньоны опустились на колени и склонили головы. В дверях показалась Амтилсали. Бледная, как снег, спокойная, как утро после шторма.
- Мой сын, - произнесла она коротко, направляясь к нему.
- Моя императрица, - Цалас опустился на одно колено, принимая руку матери для поцелуя.
- Ты встревожен, - заметила Амтилсали, чувствуя его магию. – Твоя кровь ищет.
- Я в силах справиться, - он поднялся, давая знак остальным. – Признаюсь, мне тревожно. Но не так, если бы это была моя сестра.
Пока Амтилсали стояла напротив сына, её служанки-гоблинши спешно разложили складки длинного тяжёлого платья на полу, придавая им подходящий узор.
- Твоя сестра, - тихо повторила Амтилсали, пряча горькие чувства. – Она бы выбрала другого брата.
- Они все женаты.
Компаньоны принца позволили себе улыбнуться, а девушки-гоблинши тихо засмеялись ненатуральным мелодичным смехом.
- Неужели я недостоин руки моей сестры в глазах моей великой матери?
- Ты заходишь слишком далеко. Как твоя названная сестра?
- Они ещё не выходили, - принц покачал головой. – Желаете войти, моя императрица?
- Отвори мне двери.
Цалас учтиво склонил голову, подчиняясь воле матери. Он аккуратно коснулся её руки, пользуясь привилегией сына, и прошёл к высоким дверям.