Стоявшие рядом слуги не шелохнулись. Сейчас их работу принял на себя принц, желая услужить матери. Они не имели права вмешиваться в их отношения.
Приложив усилия, Цалас с напором толкнул тяжёлые двери, распахивая их. Слуги Амтилсали незаметно подхватили её платье и медленно двинулись за императрицей, когда та пошла вперёд.
Цалас подал руку матери.
Следующие двери аккуратно растворялись перед ним. Слуги склоняли головы. Все молчали.
Тишину нарушил Цалас.
- Королеве крови неуютно во дворце. Её внутренней магии недостаточно, чтобы находиться здесь. Цалина не выглядит здоровой.
- Сущность эльфов плохо переносит пространства без магии.
Компаньон Цаласа испытал желание показать императрице, что он эльф, но уже свыкся с жизнью вне постоянного магического потока. Эльф вовремя опомнился, промолчав и мысленно обругав себя за неконтролируемый порыв юношества.
- После пережитого Цалине вряд ли хочется касаться магии, - не удержался Цалас от колкости. – Ещё немного и Малая Гранда могла лишиться принца крови. Очень драгоценного принца, - подчеркнул он. – Её магия разбила все наложенные на него охранные барьеры. Ему не стоит касаться великой воды, иначе у нас не останется великих вод ценой его жизни.
- Стойкость принца крови доказывает его драгоценность, - согласилась Амтилсали. – Смотря на него, я питаю иллюзии.
- Моя великая императрица редко питает иллюзии. Это заставляет меня проявлять немалое любопытство.
Женщина слабо улыбнулась, аккуратно ступая. Поздние сроки беременности отнимали много сил.
- Принц крови несёт в себе благословление, прошедшее через жизни. Однажды он уже раздвинул великие воды вокруг Малой Гранды. Может, его магия заставит расступиться сам туман.
Цалас поморщился.
- Его магия ничтожна в сравнении с силой моего великого отца. Ему никогда не подвинуть ни небеса, ни светила на них.
- Ты уязвлён.
- Глубоко.
Подойдя к последней двери, распахнутой за несколько секунд до прибытия императрицы, Амтилсали дала знак сыну, чтобы тот забыл свои мысли.
Старшая няня Эйстейн, ожидала у входа в спальню принцессы.
- Моя госпожа, моя императрица, её высочество готова к приёму, - проговорила женщина, стоя на коленях и опуская голову.
Одна из служанок Амтилсали кивнула ей, когда сын и мать вошли в покои Эйстейн. Однако Цаласу пришлось вновь остаться вдалеке от подруги. Он не имел права заглядывать за шторы, скрывающие её болезненный лик от остальных.
Эйстейн знала, что Цалас пришёл навестить её, и хотела позвать его, попросить подойти ближе. Может, даже взять за руку. Или хотя бы просто сесть напротив неё и помолчать вместе с ней. Но Эйстейн не имела права поддаваться своему желанию. Она утешалась мыслями, что пятый принц великой крови в её комнате и слышит её голос.
- Моё названное дитя, - Амтилсали появилась в прорези между раздвинутых штор.
- Матушка, - Эйстейн надломлено улыбнулась. – Матушка, этот сон вернулся. Мне жаль, я расстроила все планы.
Лицо императрицы омрачилось. Вместо подготовленного для неё кресла она опустилась на кровать, сев ближе к девушке. Служанки Амтилсали взирали на это с глубоким удивлением.
- Какая честь, - не сдержалась одна из них, но тут же получила строгий взгляд подруги и поспешила потупить взгляд.
- Что ты видела в этот раз?
Эйстейн почувствовала, как её дрожащие руки накрывают тёплые маленькие ладони Амтилсали. В крохотном жесте понимания и некой любви императрица будто бы утратила холодное величие в глазах принцессы, став на миг просто заботливой женщиной.
- Он убил меня.
- Элькетэль?
Цалас нахмурился. Ему ни капли не нравился император Сигдана.
Эйстейн кивнула:
- Император приказал убить меня. Он пожелал мне смерти.
- Проклятье вновь проникло в твои мысли.
Эйстейн вновь кивнула.
- То письмо, - робко начала она. – Его величество написал мне его в любви. Но я не вижу её в его словах.
- Ты не понимаешь эту любовь, моё дитя. Она выжила в страданиях, неизвестных тебе. И ей придётся существовать в страданиях дальше. Император Сигдана верит, что ты не познаешь их.