- Потому что я, именно я, Алам, я почти убила его. Это я сделала с ним всё это. Я разрушила всё, что хранило его. Я отняла его здоровье и его магию. Я отняла даже золото в его волосах и блики солнца глаз. Даже когда Барсам поправится, я по-прежнему буду виновата во всём, что сделала с ним. Во всём, Алам. Я имею причины винить саму себя. А ты не имеешь права просить меня не делать этого. Никто не смеет давать мне настолько глупые советы. Ибо он не прав.
Алам неуверенно сжала ткань своего чёрного платья и опустилась на колени, склонив голову.
- Прошу прощения, моя великая королева крови. Прошу наказания за мой ужасный проступок, - её голос надломился, и эльфийка сложила руки треугольником на земле, припадая к ней лбом. – Я прошу вас наказать меня. Дать шанс искупить эту вину.
Талина гневно наблюдала за движениями Алам. Она слышала всё, что та сказала, и имела желание горько наказать служанку. Даже в не магическом пространстве, где у каждого в теле теплилась лишь собственная магия без внешней подпитки, Талина ощущала в своих руках разрушительную силу огня.
Её ладони потеплели, но тут же сжались в кулаки. Громко выдохнув, Талина резко развернулась и пошла прочь, слыша, как шуршат платья её свиты.
Алам осталась сидеть преклонённая к земле, пока её плеча не коснулась рука. Селви отрицательно покачала головой в ответ на полный сожаления взгляд Алам.
- Это плохое время для всех нас, - вымолвила Селви. – Наша доля терпеть прямо сейчас. Терпеть и молчать. Поспешим. Тебе не дозволено оставлять королеву крови одну.
Алам поднялась на ноги, утирая первые слёзы платком. Селви взяла подругу под руку, и эльфийки быстрым шагом направились в сторону уходящей процессии.
Талина всё ещё не замедлила шаг. Она намеревалась пересечь сад, чтобы вернуться во дворец и отправиться к Барсаму. Садовые дорожки петляли, Талина плохо знала их, но просить указать дорогу не желала. Она не хотела ни с кем говорить. Даже сбежала рано утром от Барсама на прогулку, когда он предложил ей пройтись по саду и попробовать насладиться хорошей погодой. А теперь желала вернуться, чтобы узнать, точно ли он в порядке?
Талина не могла испытывать ни наслаждения, ни спокойствия.
Её сжирали чувства вины и страха. Тяжёлые мысли вновь охватили разум Талины. Её шаг замедлился. В молчании она продолжала идти вперёд, не выбирая дорог.
Внезапно в поле её зрения появились стражники, преграждавшие путь. Но не они остановили её, а та, кого они охраняли.
Талина никогда не видела императрицу Галатии вживую. Только на портретах. Она посещала Калхиду один раз для собственной коронации, на которой не видела супругу императора. Императрицу практически никто никогда не видел. На то существовал официальный постулат, а также неофициальная версия, почему никто не может встретиться с супругой их бога.
Но Талина забыла их все, как только увидела женщину с длинными седыми волосами, облачённую в традиционное чёрное платье Галатии.
Мысли в голове Талины смешались. Она удивлённо открыла рот и даже указала куда-то рукой. Последнее слово, забившееся в её сознание, невероятно испугало её. А затем великая королева крови Малой Гранды лишилась чувств.
***
- У меня нет ни малейшего желания править Ма-Грандой, - поведал Цалас своей матери.
- Твой отец не спрашивает твоего желания, - напомнила она ему.
Принц великой крови расстроенно отставил чашечку чая из лисьих трав. Но никто не поспешил забрать её или сменить, потому что в приёмных покоях принца не осталось слуг. Все они стояли за дверью, ожидая, когда им позволят войти внутрь. А пока чёрные стены, вызолоченные причудливые острыми рисунками, хранили разговор между матерью и сыном. Из высокого стрельчатого окна лился молчаливый безразличный свет. Молчали картины. Молчали статуи.
- Матушка, - внезапно заговорил принц великой крови мягче. – Я не желаю оставлять вас. Прошу, отговорите отца. Мне нет места среди эльфов.
- В Галатии нет рас. Или ты хочешь поговорить о крови, текущей в тебе? О демонах, породивших меня?
- Я прошу прощения, - Цалас с надеждой взирал на мать. – Я плохой наместник.
Амтилсали коротко улыбнулась.
- Ты прекрасный наместник. Ты правил Галатией в часы, когда твой отец нуждался в тебе.