- Разве я не могу послужить моему императору ещё раз? – в его голосе звучала надежда. – Скоро родится мой брат. Настанет время уединения. Кто станет во главе Гранды?
- Эйстейн, - ответила на его вопрос Амтилсали. – Ты не желаешь покидать её.
Цалас отрицательно закачал головой.
- Нет-нет, всё не так. Она моя названная сестра, она скоро выйдет замуж. Я признаю это. И принимаю.
- Но не желаешь её отпускать.
- Мама…
- Цалас, я всё вижу. Даже то, чего не хочу видеть, - Амтилсали так и не притронулась к своей чашке с цветочным отваром. – Эйстейн умрёт, если останется с тобой. Он должен подарить ей новую жизнь. Ты ведаешь, в каких страданиях он провёл последние годы. Его ждут куда большие мучения, если он не откажется спасти её. Это и её бремя, хоть в нём виноват только Элькетэль. Мы можем лишь наблюдать.
Принц великой крови удручённо кивнул.
- Позвольте остаться здесь хотя бы до рождения моего брата. Позвольте увидеть его.
- Ты давно не заставлял меня говорить тебе горькие вещи, о которых сам прекрасно знаешь.
- Отец всё решил окончательно?
- Он встретится с тобой. Всё, что я смогу сделать, попросить его открывать портал во дворец чаще. Ты не пропустишь рождение брата. И сможешь проститься с Эйстейн. Я обещаю тебе. Как императрица.
Цалас тяжело вздохнул, поглядев на идеально разложенные складки чёрного тягучего платья императрицы на полу. Бесконечное множество россыпей белых камней унизывало подол, складываясь в причудливые узоры. Они отвлекали.
- Ваша любовь сделала меня слабым, - проговорил он, с улыбкой посмотрев на мать. – Отец всегда повторяет это.
Амтилсали задумчиво перевела взгляд на свою чашечку с отваром:
- Я сделала всех вас слабыми. Это правда. На то я и мать. Чтобы любить вас. Это не продлится долго. Ты отправишься на своём острове, не придётся привыкать к новой обстановке. Когда королевская чета избавится от последствий проклятья, ты вернёшься ко мне. Но только ко мне, Цалас. Ты понимаешь меня?
- Конечно. Я отпущу Эйстейн. Даже если она этого не желает.
- Ради её жизни.
Цалас кивнул.
- Ради её жизни.
78. Неведение: кровавый саван
Амтилсали ждала, когда её слуги удаляться.
Проворные служанки быстро осмотрели комнату принца крови, поправив несколько вещей, нарушавших, по их мнению, идеальную гармонию. Пока гоблинши наводили порядок, Барсам стоял на коленях, приклонив голову до самого пола. Лоб его касался мягкого чёрного ковра с причудливым холодным рисунком. Серебряные ножи, сплетённые в танце смерти над телом громадной рыбы в клубах морозного тумана.
Получив последний приказной жест от хозяйки, служанки встали на колени, поклонились, поднялись на ноги и покинули приёмную комнату принца крови. Двери закрылись. Магический барьер объял пространство. Амтилсали вздохнула. В её вздохе улавливалось облегчение от возможности ослабить контроль над собственной магией.
Свет затих. Замер воздух. Запахи утратили цвета.
В наполовину освещённой просторной комнате с высокими сводами, колоннами и длинными окнами остались только они вдвоём.
- Подойти ко мне и расправь платье моё, - проговорила Амтилсали медленно, остановив взгляд на неподвижной фигуре ослабшего без внешней магии эльфа. Его мировая нить едва вибрировала. Если бы её коснулась магия, наполнявшая Астру, принц бы тут же скончался.
Барсам не проронил ни слова. Он быстро встал на ноги, сделал два шага и вновь опустился на колени перед краем платья императрицы. Его руки проворно заработали, складывая прекрасную плотную тягучую ткань мерного чёрного цвета в аккуратные симметричные складки. Он делал это не в первый раз. И не последний.
- Император поведал тебе горькое будущее в случае исполнения твоего желания.
- Да, моя госпожа.
- Ты всё равно желаешь, чтобы я исполнила его?
- Да, моя госпожа.
- Альфрейн, - сорвалось с её губ вместе с горечью.
Руки Барсама замерли на несколько секунд, потому что дрожь прошла двумя волнами по его телу.
Он не верил, что их с Талиной тайна останется недоступной существу, стоящему перед ним. Эта женщина знала даже больше, чем они собирались рассказать.