Эльф снова сосредоточился и продолжил раскладывать подол платья, старательно придавая складкам форму расходящихся на смоле кругов. Узоры едва сходились друг с другом.
- Моя великая госпожа, я заслужил мой дар, - вымолвил он, давя в себе волнение. – Я прошёл этот путь. Я снова у ваших ног. В этом читаю я знамение.
Амтилсали наблюдала за движением его рук. Они дрожали.
- Ваша жизнь станет вечностью в клетке этого мира до самого его раскола, а потом вы исчезните, если ты не потеряешь свою жизнь раньше. Ты ведаешь, что такое жизнь целого мира? – она не требовала ответа, потому что собиралась дать его сама. – Это вечность в глазах живых существ, когда зима за зимой сменяют друг друга, а ты знаешь, этому не будет конца. Всё сольётся воедино, и время потеряет себя. Потому что его никогда не существовало.
- Нет, великая. Я не ведаю глубины ваших слов, - честно ответил он. – Я не ведаю вечность, даже познав две жизни, открывшихся моему разуму. Моё сердце, как и прежде, испытывает жажду. Желанный дар занимает все мои мысли и чувства. Я всё отдам за милость получить его. Даже если моя жизнь оборвётся руками правосудия на утренней заре. Я стану молить об оставшихся часах в его объятьях.
- Зная, что эта жизнь станет последней, если я отдам тебе желанное, всё равно станешь просить?
- Как и две жизни назад, - ответил эльф робко.
- Мне жаль, - проговорила Амтилсали тихо. – Я не смогла ни остановить содеянное им, ни исправить. Я не имею права вмешиваться. Мироздание не простит меня. Я могу лишь вручить тебе её жизнь.
Руки Барсама вновь остановились. Нерешительно он поднял взгляд на императрицу.
- Отдайте мне ваши сожаленья. Пусть станут они моими. Пусть умрут вместе со мной, когда придёт час кончины этого мира.
Она едва заметно кивнула:
- Ты похож на себя прежнего. Твои глаза, волосы. Всё твоё тело начало меняться. Твоя мировая нить помнит этот мир. Этот мир помнит тебя. Прошлая жизнь переполнила твою плоть. Ты вернулся, Вильгельм Альфрейн. Я вновь слышу твой голос. Твои мысли.
- Теперь у меня есть этот шрам. Я отбросил своё имя. Я отбросил свой род. Отрёкся от крови. Во имя милости, дарованной мне, - он с надеждой взирал на неё, не желая отводить взгляд. Барсам хотел запомнить её лицо или хотя бы цвет волос. Они были седыми, но в них ещё имелись оттенки прошлых красок. – Это не первый ценный дар, которым меня награждает апостол. Я не ведаю счастья знания, чем заслужил его. Я готов остаться в неведении, только бы получить желанное. Однако я хотел бы узнать. Во имя чего я достоин милости?
Амтилсали помолчала несколько секунд, будто бы раздумывая. В её зелёных глазах играла бирюза.
- Всё ради моей дочери. Моё первое дитя, рождённое в запретной любви. Я потеряла право остаться с ней. Боги отобрали её у меня, приказав ожидать. Я ждала. Со всей покорностью, присущей материнскому сердцу. Я ждала очень долго, читая знаки, веря в милость мироздания. И когда оно снизошло на нас, вмешался он, - она вновь замолчала на несколько секунд. – Если я появлюсь в её жизни, потому что память вернулась к ней, они отнимут её навсегда. Поэтому я выбрала жизнь со знанием, что она просто жива. Однако я не могу оставить её одну, зная, что мироздание больше не благосклонно к ней. По его вине. Ты её страж, ты её хранитель, Альфрейн. Твоя любовь и есть ответ, который я искала.
- Кто он? Кто тот, что изменил всё?
- Никогда не задавай этот вопрос. Не вмешивайся в дела апостолов и богов, Альфрейн. Тогда твоя жизнь продлится дольше. Подними голову, я излечу твой шрам.
Барсам отрицательно покачал головой.
- Если в руках моих возможность оградить вас хоть от капли боли, я использую её. Даже если эта капля не принесёт вам облегчения.
- Не беспокойся обо мне. После обручения постарайся сделать всё, чтобы прожить вечность этого мира до конца. Помни, теперь ты будешь жить за вас обоих. Красный саван готов, он свяжет вас окончательно. Отдыхай. Твоя плоть слаба, церемония потребует все твои силы.
Барсам припал лбом к краю её платья.
Амтилсали будто бы собралась уходить. Эльф неожиданно заговорил снова.