Таких магических чудес давно не видели живые существа.
- Слава великой крови Галатии! – раздались крики, сливавшиеся в один.
- Во имя императора всех живых и мёртвых!
- Во имя всех богов!
- Во имя всего народа Галатии!
Танилл взирал сверху на своих подданных, ликующий от увиденного чуда. Они улыбались, смеялись и с ужасной радостью скандировали:
- Во имя императора всех живых и мёртвых. Во имя всех богов. Во имя всего народа Галатии!
И тут кто-то запел.
Раздались первые слова гимна империи. Эйстейн тут же подхватила их, встав на колени. Слуги позади императорской четы и их названной дочери тоже опустились на пол и запели. Это был третий раз за день.
Амтилсали коротко улыбнулась, повернувшись к Таниллу. Он уже смотрел на неё.
- Обещай, что он скоро вернётся, - проговорила она.
Казалось, в нарастающей громкости песнопения император не мог услышать её. Однако Танилл всегда слышал её слова.
- Когда наступит час, я верну его домой.
Амтилсали вновь посмотрела на место, где только что парил остров её сына.
- То же ты говорил, когда Цавин и Цаон отправились к Ымыну. Цараил так и не встретился…
Она замолчала, потому что Танилл сжал её ладонь немного сильнее.
- Наш сын выбрал смерть, - проговорил он, переводя взгляд вниз. – Мы впервые отпустили наше дитя в круг перерождения без попыток вернуть его. Когда-нибудь они все покинут нас. Но время Цаласа ещё не пришло. Скоро он вернётся домой.
***
Талина шагала по прозрачному полу длинного простого зала, наполненного торжественной музыкой и дивными ароматами. Сокрытая от всех полами плотного кровавого савана, сотканного для её венчания, она аккуратно ступала, поддерживая платье. Под сенью кровавого савана рядом с ней имел право идти только её будущий супруг. Ни слуг, ни друзей, ни близких. Только он и она.
Краем глаза наблюдая за шагами Барсама, Талина силой воли подавляла в себе волнение и желание перейти на бег, чтобы как можно скорее оказаться у алтаря.
Ей приходилось идти медленнее, следить за платьем и шагами Барсама. Иногда взгляд её падал вниз, проникая в темноту, скрывавшуюся под прозрачным полом. Талина едва могла разглядеть очертания иссохших, иногда жёлтых, иногда чёрных тел, соединённых между собой в руках и ногах. Застывшая плоть древних вампиров, благодаря которым острова парили над Калхидой. Талина слышала о них много раз, но никогда не верила, что дело только в телах, из которых ушли мировые нити.
Сейчас она не желала думать о них, пусть это было истинным чудом даже для её мира.
Её взгляд последний раз мелькнул по полу и остановился у причудливого узора магических кругов. Они с Барсамом вошли в красный и опустились на колени. Всё стихло на несколько секунд, затем раздался величественный напевный голос, и полилась молитва. Ещё один вторил ему, как эхо, отступившее на два шага назад.
Подготовленные к чтению молитв, гости, Талина и Барсам отзывались заученными фразами на вопросы молитвы. Жених и невеста клялись в верности себе, друг другу, императору и Галатии.
- Что сочетали боги, не разрушит даже великая мировая магия, - послышался спокойный женский голос.
Барсам замер. Сердце Талины пропустило удар.
Края красного савана приподнялись, но так, чтобы Талина и Барсам смогли увидеть лишь поданные им руки.
Принц крови видел, как в протянутых им ладонях вибрирует магия.
Талина смело вложила свою руку в небольшую женскую ладонь без колец, браслетов и иных украшений. Барсам же мешкал ещё секунду. Что-то промелькнуло в его голове, не дав опередить будущую супругу.
Эльф нахмурился и подал руку.
В ту же секунду магия ужалила его, заставив скривиться от болезненного ощущения. Из-за красного савана он не видел лица Талины, однако, чувствовал, что она тоже испытывает боль. Но уста её молчали, протянутая рука оставалась неподвижной и решительной.
- Есть только мироздание, что ядро всего, - заговорила Амтилсали, прикрывая глаза. – Есть великие престолы, что ткут пустоту, бытие и создание. Что равно возвращению к мирозданию, существованию по нитям бытия и становлению существом. Всё это я забираю у вас и отдаю воле великих богов, сошедших в бытие один раз и навсегда в любви престола бытия. Одна треть твоей мировой нити, вторая треть твоей мировой нити есть жертва. Всё это я забираю у вас и отдаю воле великих богов, не имеющих пути вернуться к первому престолу, чтобы стать пустотой и возродиться вновь. Все мировые линии твоего пути, все мировые линии твоего пути. Всё это я забираю у вас и отдаю воле великих богов, не имеющих путей, не воплотившихся ни в одно живое существо. Не осталось ничего, что великие престолы дали вам. Не осталось ничего, что великие боги могут отнять у вас. Отрекитесь от имени своего, отрекитесь от рода своего, отрекитесь от мира сего.