- Я отрекаюсь, - выговорил Барсам чётко.
- Я отрекаюсь, - голос Талины немного дрожал.
- Силой великих богов, силой Анаона, силой Ноана я, дочь великих богов, дочь доброго бога Анаона, дочь проклятого бога Ноана, я Ан…
Танилл единственный остался стоять на ногах, когда его супруга произнесла своё настоящее имя.
Все гости, все слуги, жених и невеста лежали на полу, не в силах выдержать творящуюся магию.
- … дарую вам бытие.
Амтилсали отпустила руку своей первой и единственной дочери. Рука Барсама сама выпала из её ладони. Танилл заботливо поддержал супругу, помогая встать.
Амтилсали окинула зал холодным взглядом, отмечая, что все лежат на полу без движения. Её магия никому не давалась легко. Даже традиционные одежды Галатии, являющиеся одними из самых мощных доспехов, не защищали до конца.
- О чём ты задумалась? – спросил супругу Танилл.
- Ариан Афаил. Супруга покойного императора Сигдана. Её бытие мучительно. Сила апостола ужасает.
- Жаль, что не меня, - император протянул руку. – Теперь она станет свободной.
Амтилсали ничего не ответила. Императрица молча вложила в ладонь супруга две мировые нити, бравшие своё начало в телах Барсама и Талины, скрытых кровавым саваном.
Невооружённым глазом было заметно, что с нитями что-то не так. Две трети одной и одна трать другой видимой части нитей сияли мерным волшебным светом, будто мерцание звёзд слилось в единый тонкий луч на тёмных небесах. Остальные участки искажались, дрожали и постоянно надламывались, разрываясь сотнями волокон. В месте соединения двух частей, целостной и рвущейся, что-то трещало и периодически исторгало из себя красноватые искры. Будто обе части не могли принять друг друга.
Первородная магия пыталась пройти через порченные участки, но ей этого не удавалось, из-за чего магия либо рассеивалась, либо чернела и жалила руку Танилла короткими острыми кривыми иглами.
- В любви он убивал нашу дочь дважды. Теперь ему суждено даровать ей вечную жизнь, - император с силой сжал рвущиеся нити. Его магия яростно наполнила их, подавляя самозащиту. Порченные нити искажались сильнее, извиваясь и пытаясь ранить. Но в какой-то момент чёрная жгучая масса переполнила их, и они увяли.
В пространстве материализовался громадный меч с застывшими кричащими лицами. Один взмах укоротил бесценные мировые нити.
Амтилсали подняла руку вверх, и кровавый саван загорелся ярким алым светом. Обрезанные нити вернулись в тела Барсама и Талины уже соединённые друг с другом. Ожившая ткань немедленно обняла тела эльфов, обернувшись вокруг них несколько раз, чтобы создать кровавый кокон.
- Одна треть и две трети, - прошептала Амтилсали. – Одна мировая нить на двоих. Живи, моё дитя.
79. Пророчество: жнецы
Эйстейн величественно восседала на чёрном мраморном троне, окружённая восемью главами знатных родов богоборцев. Согласно традициям Сигдана, рядом с принцессой должна была стоять либо женщина в статусе её матери, либо другая старшая близкая родственница, перенимавшая эту роль. Отцу или же старшему родственнику мужского пола отводилось встречать будущего супруга или его представителя. Традиции Сигдана давно стали схожими галатийским. Однако в случае Эйстейн не следовали ни одной из них.
Представитель императора Сигдана не мог удостоиться чести встретиться ни с императором Галатии, ни с императрицей великой страны. Проблема заключалась не в его статусе, а в уровне магии. Выдержать на себе присутствие хотя бы одного правителя или даже их кровного отпрыска посланник не мог. В целях сохранения жизни и здоровья важного гостя церемонию удалённого замужества Эйстейн и императора Сигдана проводили по иной традиции. Тоже галатийской.