Алам старательно всматривалась в их очертания. И когда ей удалось разглядеть их лучше, он в ужасе прошептала:
- Ложные апостолы… фигура Мариэл…
Барсам заговорил:
- Мировые воды говорят… стена тумана тает… они идут к берегам, и он идёт. Он идёт по воде.
Вновь раздался плеск воды. Повеяло свежим морским бризом. Он принёс с собой ночную солёную прохладу. Снова всплеск, и луна взошла где-то далеко. Кровь обагрила её стан.
Талина обернулась и посмотрела туда, куда направил свой взор старший жрец.
Они оба видели ещё одно судно. Но без носовой фигуры и парусов. Судно шло по мировой воде без них, ведомое лишь магией. А перед ним расступался великий туман.
- Человек, Пророк несёт эпоху войн, - прошептал Барсам. – Люди возжелают Глорию. Им не нужна магия. Все дары у их ног. Пророк идёт на Глорию… хранитель ошибся и должен спасти Глорию. Разлом… Грейс…
- Разлом, - Талина указала на потолок, куда показывала рука Барсама всё время. – Проекция!
Старший жрец будто понял её мысли, вызвав проекцию материков Астры.
Алам ахнула, увидев, как над Грейс зияет золотая трещина.
- Золотая дева вошла в него дважды. Она познала прошлое два раза. Ткань мироздания разорвана навсегда. Жнецы идут, – Барсам тяжело вздохнул. Его глаза закрылись, а рука упала вниз.
Талина быстро подхватила её и коснулась его щеки ладонью.
- Альфрейн.
Он неразборчиво шептал:
- Начнётся жатва. Астра, её чудовища, её хранитель сгорят в её огне. Либо Глория станет новым началом. Сила престолов у дитя богов. Сила престолов у дитя богов. Сила престолов у дитя богов. Сила престолов у дитя богов. Сила престолов у дитя богов. Сила престолов у дитя богов.
Его голос становился всё тише и тише.
Жрецы уже не слушали повторяющиеся по кругу фразы. Они не первый раз имели дело с пророчествами, зная, какими кругами те затухают. Гоблины смело творили успокаивающую магию. Их помощники фиксировали сказанное принцем крови. Из комнаты ушли туман, вода и суда. Всё вернулось в прежнее положение.
Из свиты Талины Алам очнулась от шока первой, поспешив накинуть на плечи королевы накидку.
- Оповестите императорский совет, - послышалось распоряжение старшего жреца. – Обследуйте пострадавших. Обыщите дворец. Магия пророчества должна быть устранена.
Талина обратила внимание на его действия. Все в её спальне подчинялись его приказам, что не позволяло никому впасть в транс или панику.
Только что каждому из них явилось настоящее чудо, пророчество, явление редкого порядка. Однако ни её слуги, ни жрецы, ни охранники – никто не поддался чувствам. На лицах живых существ отражались разные эмоции. Чаще всего встречалось опустошение, смешанное с ошеломлением. Но это не мешало исполнять обязанности и подчиняться приказам.
«Это я должна приказывать. Это моя задача, - укусила себя мысленно Талина, видя эльфов, пострадавших от магии пророчества. – Я теряю хватку. Пятый принц великой крови вовремя занял моё место».
Нервным движением она погладила руку Барсама, ощутив, как магия жизни вливается в его тело.
«Меня волнует только он. Вряд ли королеве позволена такая роскошь».
- Альфрейн?
Барсам тяжело дышал, силясь открыть глаза. Талина гладила его волосы, внимательно следя за его лицом и действиями жрецов.
- Дафна…
- Я здесь, я рядом.
***
Чуть сгорбленная тёмная фигура стояла неподалёку от спальни Талины и Барсама, созерцая движение живых существ. Каждый выполнял свою работу, не замечая загадочного незнакомца. Его магия, натужная и тяжёлая, обнимала его, как длинные лепестки чёрных обжигающих цветов. Часть из них он растерял, пройдя через барьеры над островом императора. Однако сейчас чувствовал себя прекрасно даже вне пространства внешней магии. Его магическая нить всегда была преисполнена первородной магией, любившей его.
Вглядываясь в лица, освещённых магией жизни, незнакомец оставался неподвижным и невидимым. Он смотрел и смотрел, не тронутый образами ночного пророчества. Что-то хранило его от них.
- Вильгельм, - прошелестел холодным ветром его голос.
Поток магии жизни расширился, выйдя за пределы спальни. Как вода, его силы разлились по полу и подступили к стопам наблюдателя. Невольно он сделал шаг назад, поморщившись. Его тёмные, как болото, глаза заволокло туманом. В носу усилился запах крови, источаемый кровавым саваном. Кокон савана, пространство защиты вокруг него незнакомец не мог преодолеть, чувствуя, что подошёл к нему слишком близко и теперь испытывал приятную боль, гуляющую по отметинам проклятья на его теле. Место обломанных крыльев саднило.