- Мой сын?
- Старший или помладше?
Она молчала.
- Не выбирай, - будто сдался Александр. – Цалан обрёл счастье в Шисане. У него прекрасная семья.
- Это хороший мир. Без магии. Хоть и в войне.
- Шисана любима богами. Драконы стали её материками, уснув в недрах прекрасного мира. Кому не нравятся драконы? Они же такие милые. Любой бог тает при их виде.
- Ты встречал Тристана?
Александр разочарованно выдохнул:
- Он уничтожил свою мировую нить. Мы не пересекались с ним. Ведь ему стали доступны все мировые линии разом. И всё, что вне их. Отыскать твоего сына практически невозможно.
- Наверное, это хорошо, - Амтилсали вежливо улыбнулась. – Иначе бы тебе пришлось привести его к богам.
- А потом бы они заточили его в магическом мире, - принялся перечислять Александр устало. – Родили бы ради него ещё одного апостола. Заточили бы её в этом мире. Приставили бы к ним слишком любящего людей хранителя. И Аланиэль бы не выдержала такой нагрузки. С её-то детьми.
- Её сердце неспокойно.
- В её случае всё очень сложно. Предназначение не всегда означает вечную любовь. Тебе ли не знать.
- Ты прав.
- М-м, твой сын, - жнец будто бы что-то вспомнил, поднимая палец вверх. – Дикий король, кажется так его звали?
- Почему ты интересуешься им? – Амтилсали выглядела спокойной, будто вопрос жнеца не затронул её страхи.
- Ты попросила его создать те артефакты?
Амтилсали кивнула:
- Всё ради знания и спасения.
- Я в любопытстве. Нет-нет, не подумай, будто я пытаюсь контролировать тебя, - Александр поднял руки так, будто сдавался. – Просто это весьма… хм, как бы лучше сказать?
- Артефакты, создающие мировые линии, которых не должно существовать, очень опасны. Они рвут ткань мироздания.
- Именно так, - радостно улыбнулся Александр, поглядев на меч Танилла, за которым совсем недавно стояла Аланиэль. Если раньше кричащие лица смотрели на неё, то теперь они наблюдали за Александром, проявившись с другой стороны клинка. – Зачем они ему?
- Цалас должен найти способ выхода из артефакта. С возможностью уничтожения мира внутри него. Это знание станет доступным всем в Галатии, чтобы каждое живое существо могло вернуться в реальный мир, обрести свободу и разрушить созданную для него клетку. Возможно, эта магия станет обычной практикой, чтобы ни у кого не осталось шанса остаться в артефакте даже по собственной воле.
- Ах, Амтилсали, я всегда говорил, что Аланиэль не права, - лицо Александра наполнилось сочувствием. Амтилсали не верила в него. Она знала лучше других, что чувства жнецов очень ограничены в своём наборе, если вообще существуют после нескольких веков жизни и исправного служения богам. – Ты истинное дитя богов. Ты никогда не забываешь о последствиях. Всю мою вечность я восхищаюсь тобой. Идеальное творение великих престолов. Начало для нового порядка мироздания. Если бы я только мог коснуться твоей истиной силы.
Амтилсали отрицательно покачала головой.
- Не умирай, Искандер. Пожалуйста.
***
Эйстейн проснулась в холодном поту посреди ночи и резко села. Несколько секунд она вглядывалась в одну точку, но темнота не давала ничего разглядеть. Будто опомнившись, принцесса осмотрелась по сторонам, желая отыскать Одвину или Биригит. Никого рядом не было.
Тогда Эйстейн задумчиво поглядела на другую половину кровати, которая оказалась пуста. Девочка вздохнула и попыталась лечь обратно, как внезапно её шея отозвалась болью. Это не позволило ей лежать, пришлось снова сесть. Эйстейн аккуратно коснулась крошечного участка, по которому разливалась режущая боль, но прикосновение принесло новые мучения, из-за чего пришлось одёрнуть руку.
Подобное происходило с ней не в первый раз. И ей не хотелось плакать, звать няню и жаловаться. Одвина и Биригит никогда не бранили её за слёзы, вызванные болью. Эйстейн просто больше не могла выносить их взгляды, полные сожаления и мучения от невозможности помочь. Она будто ненавидела сострадание с самого рождения.
- Папа, - прошептала Эйстейн, сползая с высокой кровати.
Несмотря на желание скорей отыскать отца, Эйстейн сначала натянула чепчик на голову, спрятала под него волосы и покрыла плечи накидкой, стараясь не задевать шею. Подойдя к выходу из спальни, принцесса аккуратно постучала, и кто-то снаружи тут же отворил для неё двери. Привыкшие к ночным появлениям Эйстейн стражники не обронили ни слова и молча последовали за ней по длинному коридору. Чья-то тень мелькнула у дальней стены, направляясь в комнату, в которой отдыхала Одвина.