Его ладонь мягко накрыла руку плачущей дочери Берхмэ.
- С шести лет, - она попыталась дать честный ответ, чувствуя, как бешено колотится её сердце. Слёзы высохли. Ком в горле исчез. – Мы скрывали это. Ведь это… это могло ей навредить. Ваше высочество, Тали… она же не виновата в том, что её магическая капля пробудилась так рано? Она не выбила это, - спохватилась Рафталия, осознав, что сказала лишнее.
«Тали запретила говорить о магии… мы же договорились… мы же хотели сказать, что она опрокинула подставку со свечами. О, мировая магия, Тали меня убьёт, когда узнает, что я проговорилась».
В эту секунду Рафталия даже не осознавала того, что боится гнева своей младшей сестры больше, чем недовольства принца её заплаканным видом.
- Я понимаю, - кивнул Айдест внезапно, не выпуская руки Рафталии. – Я понимаю, - повторил он. – У меня тоже есть сестра.
- Принцесса Содария, - нечаянно вымолвила Рафталия.
Айдест кивнул.
- Она тоже не выбирала, моя сарсана. Но её магическая капля проснулась вместе с ней.
- С рождения? – её глаза заметно округлились.
- Это секрет, - добавил Айдест. – Такой же секрет, как и ваш. Теперь мы оба будем молчать о наших маленьких сёстрах.
Рафталия вновь почувствовала, что готова заплакать. На этот раз из чувств благодарности, а не страха.
- Ваше высочество, ваша милость безгранична, как мировая магия, - прошептала она, сжимая его руку в ответ. – Мы должны все быть счастливыми, ведь вы когда-нибудь станете править нашей страной. Спасибо, ваше высочество. Большое спасибо.
Айдест смотрел на её слёзы, на её искренние эмоции, которых ему порой так не хватало. Во дворце все улыбались ему, говорили сладкими голосами и пытались понравится. Особенно его невесты и их родители.
«Сарсана Рафталия… совсем другая», - подумал он внезапно.
- Прошу вас, моя сарсана, называйте меня по имени, когда мы одни. Я хочу стать вашим другом, - он не понял, почему сказал эти слова. Но когда они обрели форму звука, стало уже поздно.
- Смею ли я…
- Да. Мои друзья имеют право произносить моё имя.
Он не лгал. В свои бойкие четырнадцать лет сердце Айдеста всё ещё было полно доверия, любопытства и радости. Он многих считал своими друзьями и совсем не желал возвышаться над ними. Эта черта характера не нравилась его отцу, однако, ни король, ни королева ничего не могли поделать со своим сыном, который до сих пор желал жить так же, как все.
Однако Айдест не знал, как живут остальные. Его реальность оставалась лишь его собственным искажённым представлением о мире.
***
Талина нервно ходила по комнате из угла в угол, не находя себе места. Гларфа уже не смотрела в её сторону, занимаясь рукоделием. Несмотря на то, что в Олегию приехал кронпринц, никто не говорил, что свадьбу отменят. Наоборот, многим казалось, что с этим событием придётся поторопиться, пока его высочество не вынес решения вернуть девочек в Серенге. Поэтому Гларфа старательно вышивала узоры на накидках и лентах для невест. Марии достались мужские пояса и шарфы.
У Талины всё просто валилось из рук. От волнения она не нашла в себе сил спуститься в библиотеку и приняться за чтение, которое обычно её успокаивало. Мысли судорожно роились в голове, рисуя странные узоры возможного будущего. Талина продумывала одновременно множество планов, чувствуя, что возвращение в Серенге посадит их с Рафталией в клетку, вернёт далеко назад, а все затраченные усилия с надеждой начать новую жизнь обратятся прахом.
Талина не имела права терять голову от страха. Слёзы никогда не помогали ей. Но порой они были сильнее её.
«Если нас отправят к Серенге, мы можем попробовать бежать по дороге, - рассуждала она. – В Олегии каждый пень знает, почему мы здесь. Ну, ладно, не каждый. Думаю, уговорить Юлиана будет несложно. Если пообещать ему вернуться в Олегию и скрыться в её землях, - девочка покачала головой. – Мы не вернёмся. Нет. Очевидно, что нет. Если Сесрием больше не может оставаться нашим домом, то им станет Катария. Или какая другая страна, где необходимы маги огня. Катария… это далеко. Очень далеко от Серенге. И очень далеко от Романии».
Талина остановилась и посмотрела на подол своего платья. Со вчерашнего вечера она так и не ложилась. Гларфа всё равно переодела её для сна, а утром заставила облачиться в повседневную одежду. Если бы не заботливая няня, Талина точно бы забыла умыться и почистить зубы кислым порошком. В часы волнения она становилась сама не своя. Уходила глубоко в свои мысли, забывая о реальности и собственных потребностях. Барсам часто ругал её за это.